Когда Вероника предложила им «смотаться» в столицу, никто не удивился. Компания частенько устраивала «набеги» на Москву, и, в общем-то, это было не ново. Но последующие ее слова оставили всех в замешательстве:
— Все не поедут, — заявила она. — Только четверо. Генка, я, Андрюха и Танька.
— Какая Танька? — удивился Генка.
— Котова.
— Кто?! — вскрикнул Андрей.
Вероника кивнула ему.
— Танька, Танька. Вчетвером и поедем.
— А мы? — спросил удивленно Бочонок. — Мы что — пальцем деланные?
— Там дела крутые будут, — ответила ему Вероника. — Четверо — это то, что нужно.
— Да какие дела?! — завопил Бочонок.
— Не твое дело.
— Так… — ошеломленно проговорил он. — Значит, так, да? Эй, командиры! — позвал он Генку с Андреем. — С каких это пор баба у нас командует?
Генка с Андреем переглянулись. Разговор о том, чтобы смотаться малой бригадой в Москву, у них был, но они не ожидали, что Вероника вот так все и выложит при всех. Генка разозлился.
— И правда, что ты вякаешь? — сказал он ей. — Раскомандовалась, сука. У меня спросила?
Пусть знает, кто тут хозяин. Да и ребята одобрительно головами закивали.
— И Таньку-ментовку приплела еще, — не успокаивался Бочонок. — Ты с ней что — скорефанилась? Когда успела?
— Закрой пасть, — сказал ему Андрей. — Короче, есть в ее словах что-то. Надо подумать.
— Андрюха! — вскинулись пацаны.
— Тихо, бля! — заорал он. — Сказал, подумать надо, значит, надо.
«А что, она дело говорит, какого хера кота за хвост тянуть. И вообще, раз она за Таньку, значит, знает, что говорит. Кто их, баб, разберет, может, и вправду скорефанились».
Он знал, что Танька чуть не плачет от мачехи, от постоянных семейных разборок и, наверное, рада куда-нибудь умотать.
Чем больше он об этом думал, тем больше ему нравилась сама идея. «Генка Веронику во все дырки трахает, а я дальше поцелуев сопливых и не продвинулся вообще.
Там нас будет четверо — куда она денется? Да и классная компашка получается, большие дела можно сделать. Нет, она права, вчетвером надо ехать».
Генка тоже раздумывал: «Конечно, плохо, что эта шмакодявка развыступалась, но ведь дело, дело говорит. Если она уболтает ехать Таньку, нормальный коллектив складывается. Можно будет и отдохнуть по кайфу, и провернуть дела кое-какие. Не, нормально».
Он поднял руку и гаркнул:
— Ша!
Все уставились на него.
— Короче, — сказал он. — Андрюха прав. Подумать надо. А ты, — он повернулся к Веронике, — в следующий раз, прежде чем пасть раскрыть, спроси разрешения. Поняла?
Она чуть заметно улыбнулась, никто и не увидел.
— Понятно.
— Ну, вот и лады, — удовлетворенный Генка потер руки. — И молодец.
Веронике уже давно стало ясно, что она победила. Теперь ее немного беспокоила Танька. Согласится или залупаться начнет? Но нет, вроде не должна. В прошлый раз они сразу нашли согласие и полное взаимопонимание.
Она встретила в тот день Таню, когда та возвращалась из школы, и сразу, без обиняков, заявила:
— Привет. Меня зовут Вероника.
Таня удивленно на нее посмотрела:
— Ну и что? А меня Таня.
— Знаю, — кивнула та. — Короче: есть тут один парень. Нравишься ты ему.
— Да? — заинтересованно спросила Таня. — Ну, и что дальше? Ты кто — сваха?
— Андрей его зовут, — продолжала Вероника свою бесхитростную линию. — Знаешь такого?
— Ну, знаю.
— Ну вот, — сказала Вероника.
— Что — ну вот?
— Упустишь его скоро — вот что, — сообщила Вероника Тане.
— Ну и пожалуйста, — пожала плечами Таня.
И вдруг заволновалась.
— Слушай сюда, короче, — сказала Вероника. — Если че — я за себя не отвечаю.
— В каком смысле? — все еще не понимала Таня.
Вероника даже сплюнула с досады — вот ведь непонятливая!
— А в таком, — сказала она. — Что если ты такая гордая, что на кривой козе к тебе не подъехать, то я его себе забираю. Ясно?
— Как это. — забираешь? — усмехнулась Таня. — Он что, инвалид? Передвигаться не может?
— Ты мне тюльку не гони, — посоветовала ей Вероника. — Я за слова свои отвечаю. Если не нужен он тебе — все, короче. Забираю себе, претензии не принимаются. Понятно тебе, дура стоеросовая?
— Ну и бери, — сказала Таня. — Только помни, что ты мне сказала.
— Что?!
— Что за слова свои отвечаешь, — напомнила ей Таня. — Вот теперь и забирай его. С потрохами. Дарю.
— Эй, — снова заволновалась Вероника, — ты че, с ума погнала? — она даже растерялась. — Он тебе че — совсем не нужен?
На нее было жалко смотреть.
— А он тебе действительно нравится? — спросила у нее Таня, внимательно глядя на нее.
Вероника пожала плечами.
— Да хороший парень, — сказала она. — Смотреть противно, как он по тебе сохнет, — она вдруг остановилась и взглянула на Таню в упор. — А тебе он что — правда не нравится?
Таня покачала головой и неожиданно для себя сказала правду:
— Нравится.
Вероника аж вскинулась.
— Ну так что же ты! — возмущенно заговорила она. — Что же ты тогда?!
— А что он? — обиженно как-то пожаловалась Таня.
Вероника снова успокоилась и почувствовала себя в своей стихии.
— Ты вот что, подруга, — деловито сказала она. — Ты это кончай, поняла? Ты что — барышня какая то? Проще надо быть, поняла?
— Ага, — кивнула Таня. — Будь проще, и к тебе потянутся люди, да?
— Чего? — не поняла Вероника.
