Она попыталась сесть, но для ее шеи голова оказалась слишком тяжелым грузом. Ей удалось немного приподняться на локтях. Мышцы рук предательски задрожали от напряжения. Голова закружилась. Локти не выдержали нагрузки, и она снова рухнула на постель. За головокружением пришла тошнота. Кровать как будто перевернулась. Трясущимися руками она ухватилась за тонкий влажный матрас. Ей показалось, будто она лежит вверх ногами и потолок стал полом. Она не упала, но почувствовала, что вот-вот упадет. Она закричала, и ее крик захлебнулся во вздохе отчаяния.
— Кто-нибудь…
В глубине живота, в желудке, что-то набухло — холодное и колючее, словно железная булава. Когда боль вышла из-под контроля, она снова закричала.
Дверь — она даже не заметила, что дверь была, — распахнулась. Мужчина прошел по потолку, не падая с него. Он сел рядом на перевернутый стул. Она устремила взор на мужчину. Белки ее глаз были покрыты сплошь красной сеточкой сосудов.
— Хорошо, что вы вернулись к нам.
Она не могла говорить.
— Как вы себя чувствуете?
Он что, слепой? Разве он не видел когти, в которые превратились ее пальцы? Не видел ледяной пот на ее лице? Хрипы в ее горле не могли быть словами.
— Не волнуйтесь, — сказал мужчина. Он показался ей знакомым. — Я принес вам кое-что. Особенное. Мы поставим вас на ноги. Непременно.
Она его узнала. Сложилось слово: доктор.
— Где…
Мягкая рука погладила ее руку.
— Моя дорогая, кто-то очень высоко вас ценит. Вы находитесь в личном лазарете Великого епископа. Я уверен, очень скоро он и сам вас навестит.
Очень медленно кровать вернулась сначала в вертикальное положение, а потом и в горизонтальное. Разжатая в желудке железная рука снова сжалась в кулак, оставив ей возможность дышать. Головокружение отступило, а с ним и рвотные позывы. Она сделала несколько глубоких вдохов, и глаза снова могли четко видеть все вокруг.
— Что произошло?
— Вы упали в обморок. В архиве. Устроили небольшую пыльную бурю.
— Как долгая…
— Уже пару дней. К сожалению, не могу сказать, что вы не пропустили ничего интересного.
Она не сразу вникла в смысл слов доктора.
— Что вы имеете в виду?
— Думаю, будет лучше, если об этом вам расскажет Великий епископ. Я знаю, что он будет с минуты на минуту. — Доктор потянулся в сторону, и через секунду она увидела у него в руках маленький стакан и белую миску с обломанным краем. — Но прежде нам нужно подлечиться. Вот, выпейте это.
Он протянул ей стаканчик, но она даже не попыталась привстать.
— Позвольте, я вам помогу.
Он просунул одну руку ей под голову и наклонил вперед. Другой рукой поднес к ее губам стаканчик.
— Что это?
— Не думайте, просто пейте.
Она сделала глоток и чуть не задохнулась.
— Задержите во рту! Не смейте выплевывать! — приказал доктор. — Это драгоценное лекарство. Вот, пейте еще.
— Нет.
— Делайте, что вам говорят! Пейте!
По глоткам она все-таки выпила все. Жидкость имела жуткий цвет — желтой бронзы с зеленоватым оттенком. По консистенции питье было похоже на сироп.
— Ни вкуса, — сказала она, — ни запаха.
Доктор нахмурился, взял стаканчик и понюхал его.
Она увидела, как он дернул головой, будто получив пощечину, и поморщился. Когда он снова повернулся к ней, лицо его было бледным.
— Вы не чувствуете запаха?
— Нет, — ответила она.
— Боюсь, это симптом вашей болезни. Но беспокоиться нет причин. — Доктор убрал стаканчик и поднес к ее лицу белую миску. Серебряной ложечкой он зачерпнул какую-то кашицу и вложил ей в рот. Она зачем-то пожевала и проглотила.
— Нравится?
Ей удалось изобразить мимикой подобие чувства удовлетворения. Он продолжал кормить ее лекарством, пока миска не опустела.
— Вот и отлично. Это придаст вам сил. Мы поставим вас на ноги очень скоро, я в этом не сомневаюсь.
Довольный собой, доктор откинулся на спинку стула.
— Вы мне скажете, что это за лекарства?
Он заерзал на стуле.
— Конечно. Это лекарства моего собственного приготовления на основе рецептов из Книги даров. Для лечения вашего желудка и печени, которая тоже нездорова, я использовал свежую телячью желчь и чистейшую телячью мочу. Против Трясучки — мне очень жаль, но я вынужден официально поставить такой диагноз, — я выписал мозг, опять-таки телячий, поскольку это самый здоровый мозг. — Доктор подался вперед и произнес, понизив голос: — Хочу заметить, что сам Великий епископ настоял на том, чтобы вам был обеспечен лучший уход и, естественно, лучшие лекарства. — Он похлопал ее по руке своей вялой ладонью. — Отдыхайте, проповедник. Мы вас вылечим. Обязательно.
Барни Бернард сидел на жестком стуле. Он все никак не мог найти удобную позу и потому постоянно ерзал. Слева и справа от него стояли два верзилы. Он был в той самой комнате, куда никогда не хотел попасть, о которой люди говорили шепотом и радовались, что ни разу там не были.
Напротив него сидел Рори Магнус. Он требовал ответа.
— Только не говори мне, будто не знаешь, что случилось. Ты управляющий ночной смены. Объясни мне.
— Мистер Магнус, я… я не могу объяснить того, чего не видел.
— Тогда расскажи то, что видел.
