Они жили в лесной землянке. Почему? Варенька не знала. Ведь еще совсем недавно они жили там же, где и все люди. То есть — в деревне. В небольшой приволжской деревне. Вареньке нравилась река. Она часто убегала из дому на рассвете, чтобы посмотреть на игру волн с первыми лучами солнца. Ей казалось, что каждая волна ловит солнечный лучик и запутывает его в своих каплях. А как красиво выглядит веер водяных брызг, если ударить по воде рукой. У Вареньки была любимая ива, в развилке которой было так удобно сидеть и смотреть на мелкие волны, набегающие на берег. Девочка воображала, что неподалеку от ивы живет русалка, и вела долгие разговоры с этой воображаемой подружкой. Она даже пыталась рассказывать родителям о русалке. О ее длинных зеленоватых волосах, мелькающих иногда в речных волнах, о белой руке, помахавшей на прощанье.
Отец только ерошил Варенькины и так растрепанные волосы, а мать говорила, что у дочки — ветер в голове, отправляя ее на прополку огорода. Варенька не понимала, зачем нужно полоть огород, ведь сорняки все равно вырастут снова. Но мама говорила, что так правильно, и Варенька ей верила.
Варенька помнила тот день, когда отец, радостно подбрасывая ее в воздух, сказал, что скоро мама подарит им всем братика. Или сестричку. Варенька долго обсуждала эту новость с Федькой, своим братом. Конечно, он не очень-то подходил для взрослых разговоров, ему было только шесть лет, но зато он был ее единственным братом. Варенька, как старшая, потешалась над мальчишкой, искренне верящим, что детей находят в капусте. Он предлагал Вареньке самой убедиться, что это — так и есть. Говорил, что если наблюдать за мамой внимательно, то можно будет увидеть, как она пойдет на огород за новым братиком или сестричкой. Варенька, с высоты своих девяти лет, авторитетно заявляла, что никаких поисков в капусте не будет, потому что детей не находят, словно потерянную вещь, а они рождаются. Правда, на насмешливый вопрос Федьки — каким же образом дети рождаются, она затруднялась ответить. Мама совсем не была похожа на Бурку, их корову, которая отелилась пару лет назад.
А потом наступил день, когда отец, волнуясь, отвел их обоих к соседке и наказал сидеть тихо, в ожидании его возвращения. И они сидели, шепотом переговариваясь и споря — кто же родится, мальчик или девочка. Соседка кормила их вкусной картошкой с салом и не разрешала бегать по дому.
Варенька вздохнула, вспоминая вкус жареного сала, растекающегося горячими каплями по языку, обжигающего рот. И картошка, мягкая, рассыпающаяся, желтоватая, с белым сахарным налетом на изломах. Варенька нервно облизнулась, подумав, когда же вернется отец.
— Варь, есть хочу! — Федька канючил уже не в первый раз.
— Отстань, горе мое! — Варенька говорила «взрослым» тоном. — Сам ведь знаешь, что есть нечего.
Вот папа вернется — принесет что-нибудь поесть.
— Ты второй день говоришь, что папа вернется и принесет, а его все нет и нет! — Федька не унимался.
— И что ты хочешь сказать? — Варенька подтащила брата поближе, удерживая его около себя за рубашку. — Папа сказал, что вернется через пару дней. Они еще не прошли.
— Уже пятый день пошел! — расплакался мальчик.
Варенька только сжала зубы. Она и сама знала, что отец должен был вернуться еще три дня назад.
Но плакать она не должна, ни в коем случае. Отец оставил на нее Федьку, наказав строго-настрого присматривать за братом. Конечно, он ведь еще такой маленький и беспомощный.
Варенька помнила, как Федька плакал, когда хоронили маму, и катался по полу в истерике, крича, что во всем виноват тот братик, который родился мертвым. Мальчик так отчаянно утверждал, что мертвый ребенок убил и их маму, чтобы не одному лежать в холодной могиле, что Варенька даже начала ему верить. Когда она представляла, как страшно на кладбище ночью, то чувствовала, что начинает понимать этого ребенка. Наверное, ему очень нужна была мама, чтобы не бояться по ночам. Варенька бы тоже захотела, чтобы мама держала ее за руку, если бы пришлось ночью оказаться в таком месте, как кладбище.
А на поминках были копченые колбаски, которые мама сама делала. Варенька сглотнула слюну, вспоминая их вкус. Странно, тогда совсем не хотелось есть. А ведь колбасок было так много! И можно было есть-есть-есть нескончаемо долго, давясь кусочками плотного сала, попадающегося в мясной глубине. Вдыхать запах чеснока, исходящий от колбасок. Мама всегда добавляла в них чеснок. Очень вкусные колбаски она делала. И почему Варенька тогда их не ела? Удивительно, как можно было отказаться от такой вкусной еды…
Федька опять расплакался. Варенька с ненавистью посмотрела на брата. Да, ей было его жаль, ведь ему только шесть лет и, наверное, он очень боится. Но ведь она тоже боится! И ей тоже страшно. Почему же она должна утешать этого нытика, когда ее саму никто не пожалеет?
