— Ни с кем в школе он не общается столько, сколько с тобой, — надо же, императрица-чеканка подготовилась и придумала не только вопросы, но и ответы. А вообще молодец, полезное свойство.
— Рес, я не знаю, почему он тобой не интересуется. Может, уже все решено, а его отец пока не посвятил в тонкости помолвки. Может, он пока просто хочет побыть свободным, ни с кем не встречаться. Ты же очень умная в таких вопросах, придумай ответ сама. С друзьями его говорила?
Ресана хлопала на меня своими магически удлиненными ресничками.
— Нет…
— Нет, а ко мне пристала. У меня ничего с ним нет. Ничегошеньки. Он не обнимает… — опустим пару моментов, — не лезет целоваться, не трогает меня за места, после которых я оторву ему… что-нибудь. И спать с ним только ради того, чтобы у него пропал ко мне интерес, я не стану, прости, — устала уже ей объяснять. Рин меня скорее убьет, чем полюбит, и это у нас взаимно.
На самом деле, я действительно считала Ресану хорошей парой Рину, возможно, хорошей императрицей. Она умная, красивая, довольно сильная, целеустремленная, но не психопатка, а то угрозы от других адепток мне систематически поступали. Но все они гасли как-то сами по себе. Отчасти, благодаря рассказам учениц, что бегали за наследником, а потом нашли истинную пару. Они и думать забыли и о Рине, и о призраке трона, видимом ими за его спиной в своих мечтах.
Лучше бы Рес мечтала найти избранного, а не захомутать императора. Если бы он был ее избранным, то возился уж по-всякому с ней рядом все время, а не со мной… минуточку…
Меня будто посадили в колокол. И совершенно явственно услышала гулкий звук, вибрацией разошедшийся по телу, и схватилась за стену, чтобы не упасть. Быть не может. Не может. Не со мной.
Если я так пойду, поползу, точнее, то точно опоздаю к императору, а это снимет дополнительные очки с моего и так не особо богатого счета. Чтобы хоть как-то отделаться от навязчивой мысли, загадала: если Рин сейчас в кабинете, то он мой истинный. Если же его там нет… то я буду крайне счастлива за них с Ресаной. Останется только… выжить. Выйти потом из этого кабинета. Я уверена, что у воздуха изменится вкус.
Ассистентка ректора проводила меня взглядом, когда я прошла к двери.
— Меня… это. Ожидают, — голос сорвался на хрип. Девушка и сама сидела бледноватая, наверняка видела императора, и сдержанно кивнула мне, ничего не сказав. Я замерла перед дверью.
— Одна минута. Стучи уже, — подсказала она мне в спину, впрочем, беззлобно, но это сорвало пружину внутри.
«Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пусть… он будет там!»
Уже забыв о своей загадке, выборе, который неожиданно всплыл перед глазами, вздрогнула, осознав, что пожелала не того. Я нуждалась в защите. Защите такого рода, возможно, впервые в жизни. В момент, когда я постучалась, и дверь открылась, я почувствовала разрыв. Прямо в кабинете ректора, прямо здесь, но не успела испугаться, как ткань пространства вновь сомкнулась, и в сине-зеленом вихре разрыва появился Ринсдей. И поняла, едва устояв на ногах — он услышал. И он пришел. Его не было в том кабинете.
— Желаю соприсутствовать, — пояснил он на немой вопрос отца. Ректор вскочил раньше императора, мужчина поднялся из кресла, ничем, кстати не отличающемся от остальных кресел переговорной комнаты. Мой вход в кабинет смазался более эффектным появлением наследника, который сейчас стоял посередине комнаты, очень ровно и спокойно выдерживая взгляд отца. Наконец Санавир обратил на меня внимание. Сколько бы ни подшучивала над Ресаной, этикет я знала досконально. Только военный. Поэтому встала так же ровно, как и Рин только что, расправила плечи и прижала ладонь сначала ко лбу, потом к сердцу, как отдавалась воинская честь. Потом уже подумала, что еще не принимала присягу, и способ приветствия императора выбрала дурацкий, но сыграл он мне на руку, да и Рин за спиной отца едва заметно кивнул.
— Адепт Наяра Мория, — уточнил, но без намека на вопрос, император.
— Так точно, Ваше императорское Величество, — отчеканила я, внезапно осознавая, что страха больше нет. Совсем. После появления Рина он растворился сам собой, как та магия в лазарете. А ведь мы не успели даже поговорить.
— Попрошу оставить нас, ректор, — махнув нам с Рином рукой, приглашая сесть, мягко сказал мужчина, глядя на ИнФерио. Он кивнул, коротко поклонился и вышел, за спиной императора ободряюще кивнув мне.
Рин походил на отца только цветом волос. Черты лица Санавира казались более крупными, грубыми, нежели его сына, и прозелень Той стороны очевидно сквозила в глазах. Вся фигура сквозила силой: высокий рост, подтянутое тело, крепкие руки. Совсем неухоженные ладони, будто привыкшие к тяжелому оружию. В уголках глаз, между бровями и на лбу залегли заметные морщины, а кожа выглядела заветренной, обожженной бесконечными порталами.
Очень скоро такой предстояло стать и мне.
Если выживу.
