Склоняю голову, тянусь свободной рукой к челке. Не могу схватиться за прядь… пальцы левой руки не слушаются. До дикого отчаянья, до истеричного смеха. "Ну, как ты теперь собираешься причинить себе боль, чертова инвалидка!?"
Жаль, что не все в жизни подлежит ремонту.
Валюсь в бездну. Гул в голове усиливается, давя на затылок. Закрываю глаза и колдую, склоняя в мозгу свое имя… "Женя. Женя. Женечка. Жека, Джека, Джекочка. Джей…Джей. Джей… маленькая глупая девочка… идиотка… гадкая тварь… жмотина…"
— Женя!
Возглас, который я приняла за мираж, скользит холодом по руке. Возвращаюсь в реальность. Недоуменно хмурясь, рассматриваю чьи то пальцы на запястье.
— Что с тобой? Поднимайся! — Вздернула подбородок, встретившись взглядом с Максом. Такого удивления, граничащего с трепетом, я ранее не видела в его лице.
Он дернул меня, обхватив руками за плечи, словно желал разбудить.
— Все из-за меня, — сиротливо, иссохшими губами, твержу я.
Он хмурится.
— Заканчивай, хорошо!? А то свихнешься!
Окидывает меня строгим взглядом. Мне пофиг, что он видит меня в истинном свете— с задравшейся майкой не покрывающей голых ног, лохматой, зареванной, опухшей.
— Не комильфо, правда? — Трагично кривлюсь.
— Отнюдь, — шепчет он. Тянется к моему лицу, убирает выбившуюся прядь волос. — Словно танком переехали. — Переводит взгляд на травмированное колено. — Что с ногой? Встать сможешь? Давай, я помогу, в постели страдать удобнее.
Упирается ладонью в стену и тянет меня на себя. Я не в состоянии даже стоять самостоятельно. Нога, ощущается как отдельная мертвая часть, все еще живого тела.
Как же это хорошо, что я не стала закрыть дверь, и он рядом. Пусть даже ненавижу его всей душой. ВРОНСКИХ, Я НЕ-НА-ВИ-ЖУ.Но от него умопомрачительно пахнет, и плечи, на которых я повисла, крепки от изматывающих тренировок по плаванью, и сам он, такая прелесть, с идеально чистой кожей на лице.
— Ты смог договориться с Владом?
Макс обустраивает меня в постели, на большой кровати брата, взбив под головой подушки. Садится рядом, поджав колено.
— Я переговорил с ним. Как обычно, разит сарказмом и уверяет, что мне рано его учить. Разберутся сами.
— Дурак! — Вырывается из меня. — Ни фига не разберутся! Не понимаешь, что-ли? Оба безумны… Дай телефон, я втолкую ему сама…
Ворочаюсь, беззастенчиво тянусь к карману его куртки, чтоб добраться до сотового.
— Чего ты хочешь? — Макс аккуратно, но твердо перехватывает мою руку, — забыла? У меня нет мобильника. Твой брат потоптался по нему, зарыв в снег.
— Тогда принеси мой! Он в моей комнате, на кровати.
— И что? Думаешь решить все проблемы за них? Они только этого и ждут…
— Я прошу тебя, принеси…
Блин, неужели когда у тебя есть деньги это такая проблема купить новый айфон и восстановить симку?
Макс молча уходит и возвращается тут же, уже без верхней одежды. Кладет мне в руку сотовый и склоняется над моим коленом.
— Троксевазиновая мазь есть?
— Набери!
Смотрит на меня некоторое время удрученно. Махнув головой, с присущей ему невозмутимостью, делает то, о чем я просила и выходит в кухню, поднимая с пола пакет с ягодами. Шуршит там, стоя ко мне спиной, пока я отсчитываю гудки.
— Это точно его номер? Ты не ошибся? — Злюсь.
— У меня отличная память. — отозвался он, щелкнув чайником.
— Макс, — набираю номер брата, и снова никто не спешит отвечать. — Я не смогу вот так, нужно что то делать, — от безысходности пожимаю плечами, не выпуская из рук сотового, — я не прощу себе…, я не прощу себе, понимаешь?!
Таращусь на него, как на единственное спасение. Находясь ко мне спиной, Макс потянул шею так, что позвонки хрустнули.
— Влада сейчас нет в городе, — он потянулся рукой к заднему карману и что-то вынул. Звякнул посудой, сорвал с подставки чайник. — Не думаю, что он будет торопиться обратно, в свете того, что произошло.
Только вникнув в эти слова я позволила себе откинуться на подушки и выдохнуть.
— Ты уверен?
— В чем именно?
— В том, что он не вернется в ближайшее время?
— Нет. Не уверен. — Макс вернулся в комнату с чашкой. — Но именно сейчас, им никак не навредить друг другу. Пей.
— Не хочу.
— Пей, а я расскажу, как мы поступим.
Сует мне кружку. И я, в автоматическом режиме, принимаю ее, завороженная его признанием. Теперь ощущаю терпкий запах ягод отчего тут же кислится во рту.
— Мазь есть? Нужно как- то привести тебя в рабочее состояние. — он снова таращится на мое колено, а я замечаю пластырь телесного цвета над его бровью и все еще не сошедший синяк на скуле и подбородке.
— На дверце, в холодильнике. — Опускаю голову над чашкой. Его слова и невозмутимость малость успокоили, вернее усыпили бдительность.
— А это что? — Осторожно касается пальцами давно зажившего уродливого шрама на голени.
Сжимаю челюсти.
— Давняя история, которой я долго искала оправдание. Это сделал пес твоего брата, по кличке Рей, — Удовлетворенно ловлю его изумленный взгляд. — Мне было семь… когда он бросился на меня в парке. Нику, пришлось перерезать артерию на шее пса. Это меня в некоторой степени спасло. Врач сказал, я чудом избежала судьбы кривоножки, сухожилие с трудом пришло в норму.
