Оперуполномоченный Живобегов грустил за столом в собственном кабинете, глядя в огромное окно на кучерявые верхушки кленов. Последний рабочий день недели подходил к концу. Знойная летняя пятница. "Две субботы — без трупов. Почему? — думал он, — маньяк взял таймаут? Болен?" Отсутствие убийств покоя в те выходные не принесли. Ночами оперуполномоченный просыпался каждый час: снился телефонный звонок. Днями не выходил из дома, сидел в кресле и смотрел на телефонный аппарат — ждал. Чаще всего убийства происходили под утро, каждый раз по-новому. Вот уже несколько лет! Живобегов с тоской оглянулся на огромный, заваленный папками стеллаж. Все субботние убийства сведены в одно дело. Пятьсот девяносто шесть томов. Он знал их наизусть. Повторов не было!
"Завтра суббота, — думал наемный убийца Степанов, сидя в кафе, — а заказов нет! Третья суббота без дела! Скучно". Он работал только по субботам. Каждую операцию продумывал до мелочей. Ни одной ошибки за столько лет! Не зря он был так востребован на рынке криминальных услуг. Заказы принимал в четверг и пятницу. У него был четко отлаженный жизненный график. Как в аптеке, и он этим гордился. "Облом! Случилось! Не нужен!" — Степанов окончательно расстроился. Обидно в таком деятельном, зрелом возрасте выходить на пенсию. Денег у него достаточно в швейцарском банке, можно не переживать, но чем заполнить субботы?
Он вспомнил свою последнюю трудовую неделю: обычное убийство в субботу, в воскресенье, поход в оперу, лучший тенор исполнил его любимую арию, после чего убийца спустился в кафе и с наслаждением выпил коньячку, потом вышел на бульвар в ночную прохладу. Домой пришел под утро, успокоенный и расслабленный. В понедельник исповедовался, после чего весь день исполнял наложенную на него епитимью. Во вторник купил индульгенцию на следующий грех. В среду написал стих. Он всегда писал стихи по средам. И по поводу написанного им шедевра снова выпил коньячку. В четверг купил газету, но объявлений не было. Две недели скомканы. В оперу пошел — тоска, коньяк купил — лажа, исповедоваться было не в чем, но пошел, священник смотрел на него с недоверием, но епитимью наложил, стих не написался. И вот, очередная пятница, тоже ни объявлений, ни звонков! "Неужели кончились разборки? Не нужен! — снова огорчился он, — заказов нет. Не у дел!"
Юная мама пыталась успокоить своего малыша, горько плачущего около фонтана. Он хотел в прохладные струи, а мама не пускала. Четырехлетний тиран размазывал слезы и сопли грязными кулачками по лицу и на все мамины предложения отвечал диким ревом: "Неааа!" Наконец договорились о покупке водяного пистолета и походе в кафе мороженое. Мама умыла крикуна водой из фонтана, вокруг которого расположились лотки с недорогими игрушками-однодневками, купила водяной пистолет. Они увлеченно заполнили его водой, и направились в ближайшее кафе.
Грустил оперуполномоченный из страха перед очередной субботой, грустил убийца в тоске по работе. Веселились мальчик и его мама. Малыш радовался пистолету, мама — покою, который принесла покупка. Степанов сидел в том же кафе, смотрел на малыша и умилялся: " Надо же, такой маленький, а как умело держит пистолет! А я — безработный!" В это время увлеченный мальчуган прицелился и выстрелил струей воды в лицо Степанову, тот улыбнулся, пересел за их столик:
— Отдыхаете? — вежливо спросил он.
— Да, — с мягкой улыбкой ответила мама.
— Я вот тоже, не у дел! — с горечью произнес убийца.
— Вы потеряли работу? — поняла собеседница.
— Почти, — принимая участие постороннего человека, ответил убийца.
— О, это так ужасно! Как я вас понимаю, — воскликнула она, — когда мой муж в прошлом году потерял работу, мы долго страдали. Но вы не переживайте, вы еще устроитесь.
— Видите ли, вся проблема в том, что работу мне желательно найти до сегодняшнего вечера. Иначе может быть поздно — теряются навыки.
— Ах, какой ужас! — прониклась пониманием собеседница.
— А что это ты выстрелил в меня? — расплываясь в приветливой улыбке, спросил убийца мальчика.
Мальчишка расхохотался и прокричал:
— Пиф, паф, — и снова выпустил струю воды в собеседника, — Столб, ты труп!
— Как же — труп? Вот, сижу с тобой, разговариваю, сейчас кофе закажу.
Степанов улыбнулся веселой, ласковой улыбкой:
— Какой шустрый у вас малыш, и как ловко стреляет! Ты будешь снайпером?
— Я буду наемным убийцей, — четко произнес мальчик.
— Что ты несешь? — ужаснулась мама.
— Ничего, мадам, не переживайте, вырастет — разберется, — успокоил наемный убийца.
Он хотел добавить, что сама по себе эта работа не так уж и плоха. Что имеет свои плюсы и минусы. И вообще — весьма креативна. Но почему-то не стал.
— Выпей яду, Столб! — приказал ребенок и протянул убийце мятую конфету.
Степанов вздрогнул, взял конфету, задумался.
— Пойду я, мадам, может, дела какие-то сделаю, — с грустной улыбкой произнес.
— Не обращайте внимания, вчера фильм посмотрел, вот и повторяет, — извиняющимся тоном произнесла мама мальчика, пытаясь ладошкой закрыть тому рот.
