В основном он спал, потому что тонизирующее средство, которое выпил, закончилось на лодке Оза примерно в то время, когда мастер душ призвал свою магию и открыл потайной туннель, чтобы увести их под землю. Там был корабль, направлявшийся во Францию под покровом темноты, и Олливан оказался на его борту. Он потерял свои вещи, и никакая нужда под звездами не заставила бы его рисковать транспортировкой домой, чтобы взять больше денег, поэтому он отправился на континент ни с чем, кроме окровавленной рубашки.
Всякий раз, когда отчаяние этого будущего угрожало поглотить его, он наблюдал за улицей через арку, которая вела во внутренний двор храма внизу, и довольствовался знанием того, что Лондон восстановится. Из того, что он смог понять, все, кто потерял магию из-за Гайсмана, получили ее обратно, а те, кто пострадал больше всего – как мальчик, которого он нашел на улице, должны были вернуться к себе прежним. Воссоединение с их магией имело физиологический эффект, который никто не мог предсказать. Казалось, что сама магия – будь то чародей, или призрак, или телепат – исцеляла, а ее отсутствие причиняло боль. Олливан страстно желал выяснить это – остаться здесь, на месте события и узнать все, что мог, – но он сбежал с моста вместе со своей свободой, и это было то, чего он хотел больше. Этого должно было быть достаточно.
И так бы и было, если бы только…
Один взгляд, и арка пуста. Следующий, и она уже была там. Ее фигура была ему так же знакома, как и его собственная, даже при лунном свете. Его страстное желание заставило немедленно подойти к ней, но то будущее, в котором он был без нее, заставило запечатлеть это в памяти.
Ухнула сова, и лицо Сибеллы повернулось к лунному свету, к нему. Олливан воспользовался моментом и спустился вниз, чтобы присоединиться к ней.
– Ты как раз вовремя.
Сибелла вздрогнула, и ее кудри подпрыгнули, когда она повернулась к нему. На ее лице промелькнула целая гамма эмоций, но остановилась на облегчении. Она боялась упустить его.
– Мой корабль отправляется в полночь.
– Ну, не то чтобы мне было легко найти время, – фыркнула она, скрестив руки на груди. – У президента Общества молодых одаренных чародеев очень мало свободных часов в день.
– Мои поздравления.
Она пожала плечами и выглянула на улицу.
– Не то чтобы за меня проголосовали.
– Ты одурачила их еще лучше меня. Ты великолепна.
Он чувствовал, как сердце бешено колотится у него в груди; яростный страх упустить свой шанс сказать все, что ему было необходимо, оказался настолько силен, что заглушал любые слова вообще. Было ли это причиной того, что Сибелла тоже молчала?
– А кем ты будешь? – спросила она в конце концов.
Олливан улыбнулся своей самой дерзкой улыбкой.
– Всевозможными неприятностями.
Она бросила на него взгляд, который он так и не смог расшифровать; это означало: либо «
– Ты могла бы пойти со мной, – сказал он, уже зная ее ответ. Но он ничего не мог с этим поделать.
Сибелла приподняла бровь.
– Я могла бы, – согласилась она, – но я не пойду. Я хочу видеть, как растет моя сестра. И мне пришлось бы вообще отказаться от любого политического будущего.
– Знаешь, на континенте тоже есть политика.
– Верно, но я слышала, что, как только ты покинешь Лондон, шанс быть свергнутым и убитым сразу становится куда ниже, а это звучит ужасно утомительно.
Она улыбнулась.
– Не смотри так мрачно. Однажды ты уже потерял меня. Тебя не убьет, если это случится снова.
– Хочешь заключить пари?
Она рассмеялась, но глаза ее наполнились слезами. Олливан притянул Сибеллу к себе и зарылся лицом в ее волосы. Ее руки обхватили его. Ее щека прижалась к его плечу.
– Когда я стану верховным чародеем, – сказала Сибелла, ее голос был приглушен его курткой, – я выдам тебе прощение.
– Тебе следует нанять Льва и Вирджила для управления кампанией. Они ужасно хороши.
Сибелла слегка отстранилась и посмотрела ему в лицо. Большой палец Олливана скользнул по ее щеке.
– Есть ли какой-то смысл говорить, чтобы ты был осторожен? – сказала она.
– Вообще никакого.
– Тогда ладно.
Они погрузились в молчание. Лишь движение их грудных клеток, которые поднимались и опускались, когда они вдыхали запахи друг друга, и хлопанье крыльев совы, когда она взлетала, чтобы дать им уединение.
Это была не та ночь с Сибеллой, о которой он мечтал. Но он принадлежал ей, и он потерял ее, и он осознавал разницу. В своем идеальном мире он оставался бы рядом с ней, пока она покоряла этот город, и все это время она тоже была бы рядом с ним. Но этот мир не был идеальным. Это был Уизерворд, который он выбрал. И он исправил свои ошибки – ну, большинство из них. И девушка, которую он любил, тоже любила его.
И между ними была магия.
Они стояли в тени арки, невидимые для города, мягко исцелявшегося вокруг них, и впервые в жизни Олливан считал себя по-настоящему счастливым.
