Он замолчал, ожидая ответа, но Бабичев ничего не сказал, лишь скрипнул зубами и повел стволом излучателя.
— Эта кроха спросила: «Ты нас сейчас убивать будешь?..» — произнес Вихров, и было видно, с каким трудом ему дались эти слова.
Глаза Сергея широко открылись, и рука, державшая оружие, опустилась.
— Почему?.. — недоуменно произнес он.
— Не знаю... — тихо ответил Игорь. — Только и я хочу спросить тебя... Ты его сейчас... убивать будешь?..
И он вытянул из-за своей спины босого полуголого мальчугана.
Бабичев долго смотрел на мальчика, словно не понимая, откуда в боте взялся ребенок, потом не глядя протянул излучатель одному из бойцов, опустился на пол и... по его серой щеке покатилась слеза...
Вихров усадил мальчика в кресло и, осторожно присев рядом с Бабичевым, обнял его за плечи.
Капитан сидел совершенно неподвижно, его глаза, уставившиеся в одну точку, казалось, видели нечто, навсегда врезавшееся в его память, а единственная слеза, пробежав по щеке, оставила светлую дорожку. И вдруг он заговорил. Негромкие, спокойные слова выходили из почти неподвижных губ и падали в замерший отсек бота, в души сидевших там десантников:
— Мы тоже нашли тот сгусток биологически активной массы, который искали. Ты знаешь, там на тридцать седьмом подземном уровне целая сеть лабораторий, и такое впечатление, как будто в них только что кто-то работал. А в самой большой лаборатории — бассейн... с очень странной жидкостью. Именно эта жидкость и подавала тот сигнал, который засекли наши биолокаторы. Мы там ничего не тронули... ничего... мы только смотрели. Алекс хотел взять пробу из бассейна, так я ему запретил. А когда мы уже хотели возвращаться, нам навстречу вышел... — он чуть запнулся, а потом продолжил, но его тон несколько изменился, — вышел... супер. Парень выше двух метров ростом, сложен как бог, только уши у него заостренные вверху и... кожа, знаешь, странная такая... шершавая. Он был без оружия и, когда нас увидел, усмехнулся так и говорит: «Напрасно, — говорит, — вы сюда пожаловали... Вам здесь не место...», — и физиономия у него... — капитан скривился, словно ему стало больно, — словно он перепивших недоумков из бара выпроваживает! Я не мог стрелять в безоружного, я ему объяснил, что мы с исследовательской целью пришли и хотели бы встретиться с руководителями колонии. А он отвечает, мол, некогда ему с нами разговаривать, и что если мы не уберемся, он... охрану вызовет...
Бабичев вдруг поднял голову и посмотрел на старшего лейтенанта больным взглядом:
— Знаешь, Игорек, лучше бы я его сразу положил, а я решил... уйти. Но едва мы с ребятами вышли в соседнюю лабораторию, как дверь за нами захлопнули, а двери там серьезные, стальные, на сейфовые похожи... и через другую дверь входят... звери... ну, ты их видел, и сразу к нам...
Он замолчал и скова замер с остановившимся, обращенным внутрь взглядом. Его молчание длилось очень долго, Вихров уже было решил, что Сергей больше не хочет ничего рассказывать, но тот вдруг снова заговорил:
— Алекс даже излучатель выхватить не успел!.. А Свена они уже в переходе подловили... Алешку камнями... раздавило... знаешь, камни там такие водятся... живые... Мы мимо бежали, а они развернулись и Алешку... смяли, а потом рвать стали... зубами... Этих троих... на моих глазах... Мы их и вынести не смогли. Степан в ловушку угодил — просто исчез, даже без звука, я не видел, а Курт... Он нас прикрывал уже у самого выхода, у зала... Мы заблудились немного, пришлось стену прожигать... Он там, около этой дыры и остался...
Он снова замолчал. И слезы перестали бежать по его щекам, только глаза продолжали смотреть прямо перед собой, невидящие... или видящие нечто невидимое...
— Зайцев погиб... — вдруг выдавил из себя Игорь. — И с ним еще двое... Тоже на камнях. Мы думали, это просто завал, а это засада была...
Они сидели рядом на полу отсека, два смертельно усталых солдата, готовых драться с врагом, но не способных поднять оружие против беззащитных... существ. Они сидели и молчали, и в молчании понимали друг друга, поддерживали друг друга, утешали друг друга... Они сидели в окружении своих не менее усталых товарищей, а думали о тех, кого уже никогда не будет рядом... только в их памяти останутся они... навсегда.
А в иллюминаторы покидающего планету бота вползала чернота космоса, пронзенная светлыми иглами звезд.
На «Счастливом случае» бот с «Одиссея» уже ждали, Вихров был донельзя удивлен количеством людей, встречавших его мальчишку. Едва причальный створ закрылся за «стрижом» и на палубе установилось нормальное давление, из двух люков к маленькому кораблю направились человек тридцать. Среди них Игорь знал только двоих — главного астробиолога «Одиссея» профессора с мировым именем Мэтью Кларенса Ирвинга и первого ассистента главного врача линкора Виталия Кокошко.
«Потенциальный полный супер» держался весьма спокойно, несмотря на глазеющую и тихо переговаривающуюся толпу. Впрочем, увидев своего гостя, вся встречающая команда мгновенно замолчала, и в молчании этом чувствовалось немалое изумление.
