– Я не знаю. – Он почувствовал, что не в состоянии дать другого ответа. – Есть Император, Стражи Крови, служба безопасности, политики, почетные граждане, Золотые Пояса – те, кто властвует и несет ответственность… Те, кто одно время пользовался мной так, что заставил ненавидеть собственное имя. А есть те, над кем властвуют. Те, кого торговая марка "Эвинд" невольно помогала дурачить. Они верили, что должны воевать и победить раан, они дрались и умирали, чтобы после этого наступило счастье во всех имперских и неимперских мирах.
– Просто люди…
– Просто люди. Слезы, смех, работа, дети… Страхи и надежды.
– Я понимаю, о чем вы. Я сама из таких. Страхи и надежды, да… Только не говорите, что вы, флагман Эвинд, дурачили нас. Это не так.
– Каждой своей победой мы делали сильнее Императора и созданный Ал'Трооной миропорядок…
– Если так, – с трудом проговорила Ясна, – тогда Ал'Троона не вечна. Я не знаю, что и когда сокрушит ее, но скорее всего она рухнет под тяжестью собственной лжи.
– Если бы Эвинд не дал сделать из себя Того Самого, это случилось бы быстрее.
Она покачала головой:
– Что вы могли сделать против отлаженной боевой машины? В конце концов, вы все равно поступили так, как велела вам совесть… Но главное не это. Кто бы ни был виноват в продолжении Раанской войны, ее опасность была неподдельной. Вы подлинный вы – по-настояшему сражались, как бы ни использовали потом ваше имя. Вот в чем все дело. Потому вам и верили, потому вас и любили. Даже если какие-то детали того, что нам о вас рассказывали, отличались от истины.
– Я не Эвинд, Ясна…
– Вы им были. И даже если он умер – вам нечего его стыдиться.
Молчание было долгим. Наконец Арвинд поднял низко опущенную голову.
– Когда все это кончится, – твердо вымолвил он, – я увезу вас в один из каких-нибудь действительно свободных миров. Слава богам, такие пока еще кое-где остались в пространстве.
– А вы сами?
– Я найду, чем мне заняться. Но сначала устрою вас. После того, что произошло между вами и Империей, вам тоже нельзя возвращаться назад.
– Вы хотите в открытую?..
– Еще не знаю. Многое зависит от обстоятельств.
Девушка нерешительно обратила на него глаза:
– Я хотела бы быть с вами… если бы моя помощь могла хоть в чем-то пригодиться.
Он протянул руку и сжал тонкие белые пальцы Ясны:
– Ваша помощь уже пригодилась, Ясна. Уже.
Вторая ночь заточения в палатке подходила к концу. Арвинд проснулся от странного звука: больше всего это походило на тихий, жалобный скрип отказывающего корабельного механизма или на плач испуганного, обиженного ребенка. Звук повторился; он доносился откуда-то сверху. Мелькнула безумная мысль: купол! Перископ просел почти до самого пола, вмятина вокруг него все росла.
Арвинд дернул Ясну за плечо:
– Вставайте! Скорей!
– Что?!
– Вещи, одежду – и наружу, быстро!
Купол застонал еще пронзительней; времени, чтобы выползти сквозь клапан и прокопать себе тоннель на поверхность, не оставалось. Помянув темных богов, Арвинд включил лучевик и тончайшей струей пламени рассек ткань стенки.
Едва капитан и Ясна вынырнули из-под палатки в снежный карман, как каркас со скрежетом просел посредине. Пыхнул энергозапас обогревателя, огонь охватил оставшиеся внутри комбинезоны, брикеты пайка, вот-вот должен был добраться до боекомплекта разрядника. Арвинд сделал еще несколько надрезов, гигантская масса снега схлопнулась, притушив пожар, но купол превратился в лепешку. Погибло почти все, в чем Арвинд и Ясна нуждались, чтобы выжить.
Кое-как натянув одежду, капитан вцепился в ткань палатки и выдернул наружу столько, сколько смог. Пришлось удовлетвориться куском размером с одеяло, остальное не поддавалось. Обрезав ткань, Арвинд сунул руку под обломки купола, вытащил аптечку, биоанатизатор, макробинокль. Прочее было надежно погребено под снегом. С трудом отыскались еще обе пары лыж и две непарных палки, вторые две и нарты тоже пропали.
Арвинд снова включил лучевик и начал проплавлять перед собой подобие подснежного тоннеля.
– Зачем нам это? – не поняла Ясна. Капитан на мгновение снял палец со спуска:
– Нам нельзя на поверхность – по крайней мере, здесь. Палатка перестала экранировать излучения энергоблоков, наверху над нами сейчас, должно быть, полным-полно тварей.
Возразить было нечего; проверять не хотелось. С головой завернувшись в экранирующую ткань, при свете луча из стереобраслета девушки Арвинд и Ясна осмотрели жалкие остатки своих пожитков. Бинокль и биоанализатор упаковали в обрезок той же ткани, аптечку опустошили, ее корпус с батареями закопали в снег.
– Инъекций питательных веществ нам хватит на сутки, – подвел итог капитан. – Потом перейдем на стимуляторы. Если они кончатся раньше, чем мы дойдем…
– Сколько осталось идти?.
Арвинд приоткрыл крышку одного из приборов на своем экранированном десантном спецбраслете, которым он обзавелся перед выходом с линкора:
– С нашей прежней скоростью – четыре дня.
