Можно ли вносить в храм нечистое? Нет! Но в наш организм все-таки попадает много нечистого! И меня совершенно поражает то, что говорит об осквернении апостол Павел — слишком прямо говорит: «Если кто разорит («осквернит» — англ. перев.) храм Божий, того покарает Бог» (1 Кор. 3: 17). Неудивительно поэтому, что Павел говорит дальше: «Итак, едите ли, пьете ли, или (иное) что делаете, асе делайте во славу Божию» (1 Кор. 10:31).
А может быть, пища и питье оказывают на духовную жизнь, гораздо большее влияние, чем мы осознаем? Очевидно, это так.
Таким образом, мы подошли к фундаментальному отличию истинного исцеления от ложного. Одно имеет дело лишь с моментальной, кратковременной потребностью организма. Другое, помимо самого исцеления, дает человеку познание жизни в согласии с законами Творца. Одно продиктовано сопротивлением Его воле, другое — повиновением. Ложное исцеление не признает связи между грехом и болезнью и не указывает пути освобождения от греха. А Спаситель говорит каждому: «Иди и больше не греши».
Исцеление тела. Исцеление душа Кто может сказать, какое из них — большее чудо?
«Как я благодарен Богу, Который не только повелел Рою Слейбафу: «Возьми постель твою и ходи», но сказал также и мне: «Прощаются тебе грехи твои».
Эти слова принадлежат Беркли Джоунсу, некогда безнадежному преступнику, фото которого висело в каждом полицейском участке с предписанием — расстрелять на месте, если он попытается бежать.
Однажды вооруженный Беркли Джоунс вместе со своим братом бежал из тюрьмы. Выжимая на автомобиле 48 миль (около 80 км) в час, они яа крутом повороте узкой проселочной дороги сбили ни в чем неповинного человека.
Бог чудным образом исцелил искалеченного человека, и вскоре Рой Слейбаф получил разрешение посетить двух заключенных в Орегонской государственной тюрьме. Завязалась поразительно искренняя дружба. Оба заключенные отдали свое сердце Христу. Оба были освобождены под залог. Беркли поступил в христианский колледж и теперь верно служит Господу, трудясь для спасения молодежи.
Беседуя с Беркли Джоунсом, я всматривался в его лицо. Передо мной был вполне изменившийся человек. Представьте только себе некогда безнадежного преступника, фотографии которого «украшали» каждый полицейский пост, представьте его беседующим со мной, рассказывающим о первом свидании с тем, кому он причинил столько зла: «Передо мной был человек, которого я видел практически мертвым на обочине дороги в тот день, когда сбил его. Теперь я вижу его здоровым — Бог исцелил его. А потом я узнал, что этот человек смог простить мое преступление. И я впервые понял, что значит прощение. Это побудило меня прийти ко Христу».
В конце своего рассказа он сказал: «Как я благодарен Богу, Который не только сказал Рою Слейбафу: «Возьми постель твою и ходи», но и мне сказал: «Прощаются тебе грехи твои».
Да и кто может сказать, какое из этих двух чудес — большее. Оба невозможны без творческой силы Божьей. Но если одно возвращает жизнь, другое — обеспечивает жизнь вечную.
Знайте же, друг, Бог услышит и вашу искреннюю молитву об исцелении тела. Но с еще большей ревностью любящий небесный Отец исполнит молитву:
«Господи, будь милостив ко мне, грешнику». Бог никогда не говорит: «нет» или хотя бы «подожди» в ответ на такую просьбу.
Бежать! Нажать! Выжать из себя как можно больше поможет лишняя чашка кофе, лишняя сигарета, взвинченные нервы и сон покороче,— никаких расслаблении, никаких развлечений! Столь дорогая нервная энергия растрачивается слишком дешево и неразумно! Измученные, напряженные, бледные лица выражают нерешительность: то ли принять тонизирующий препарат и пойти на вечеринку, то ли глотнуть снотворное — и в кровать!
В одном древнем сказании повествуется о португальском монастыре, стоящем на высоком, недоступном девяностометровом утесе. Посетителей сажали в большую плетеную корзину, которую затем поднимали вверх на потрепанной веревке. Какой-то посетитель, ступив в корзину, чтобы спуститься, вдруг заволновался «Как часто вы меняете веревку?» — спросил он. «Когда оборвется старая», — ответил монах.
Так и теперь: рискованно, опасно, но опускаются по жизни на потрепанных, обветшалых веревках. Изношенные, они вот-вот сорвутся!
В этом «гони-давай, уйди — не мешай» атомного века, века реактивных двигателей, скоростей и стрессов, мы слишком мало времени уделяем нормальной жизни. Мы скатываемся в водоворот суеты и несемся, пока хватает духу. А затем расплачиваемся временем и нашими средствами. Слишком поздно мы обнаруживаем, что когда веревка обрывается, ее нельзя заменить. Ведь Творец дал нам только одну жизнь!
