В воздухе витал сильный запах благовоний и ароматических свечей. Огонь, горевший на алтаре, символизировал неиссякаемую огненную магию Клейоны. В Лимеросе ничего подобного не водилось. Полутемный храм Валории был очень скудно, чисто по-деловому обставлен – и неизменно под завязку забит пришедшими поклониться.
Тем не менее здесь… здесь ощущалось присутствие магии.
Эрон перехватил взгляд принца. Выражение лица у молодого царедворца было достаточно кислое.
– Душевно рад за вас, – вымученно проговорил он. – Желаю вам с принцессой Клейоной провести вместе много-много счастливых лет…
Магнус ответил с такой же кривой улыбкой:
– Мне остается только молиться, дабы я смог сделать ее такой же счастливой, как сделал бы ты.
– О да, конечно. – Голос Эрона дрогнул и прервался – так, словно на самом деле он много чего еще хотел бы наговорить, но разумно воздержался.
К ним подошел король.
– Так-так, – сказал он. – Рад видеть, что вы постепенно становитесь добрыми друзьями.
– Это было почти неизбежно, – заметил Магнус. – У нас столько общего…
– Иди разыщи Крона, – велел Эрону король, имея в виду капитана дворцовой стражи. – Скажи ему, чтобы готовил кареты: мы возвращаемся в город.
– Да, ваше величество, – поклонился Эрон и поспешил к выходу.
– Почему ты терпишь его? – не удержался от вопроса Магнус.
– Он забавляет меня.
– Да уж, заслуга, достойная присвоения титула королевского вассала: быть забавным…
– Он делает все, что я ни прикажу. Тебе, возможно, следовало бы у него поучиться.
Сказано это было как бы мимоходом, но Магнус ощутил свинцовую тяжесть каждого слова.
– Как-то не по мне это – сапоги лизать…
– Я смотрю, принародные умерщвления тебе тоже не по нутру. Ты не одобряешь того, что я сделал там, снаружи.
– Он публично поднял голос против тебя. – Магнус хорошо подумал, прежде чем ответить. – И несомненно, заслужил смерть.
– Рад, что в этом мы сходимся, – кивнул Гай. – А еще я думаю, что его гибель была предопределена. Кровопролитие в отправной точке моей дороги – это символично. Это прекрасно – принести жертву перед тем, как отправиться искать высшее сокровище…
Магнус про себя порадовался тому, что отец наконец-то затронул тему, стоившую дальнейшего обсуждения.
– Есть хоть какие-то подвижки в твоих поисках?
– Нет пока. Но мы только-только начали, сын мой. Терпение сослужит нам обоим добрую службу. Во многих отношениях…
Терпение? Вот уж что никогда не было у отца главенствующим качеством!
– Конечно, – вслух сказал принц. Повернувшись к гладкой белой стене, он рассеянно провел пальцем по очертаниям символа огня, повторявшегося в резьбе тут и там по всему храму. – Думается, ты, помимо прочего, имеешь в виду и мое нетерпение по поводу скорейшего выздоровления Люции?
– Верно.
– Сиделка говорит, вчера Люция пошевелилась. Она даже понадеялась на ее скорое пробуждение, но напрасно. Матушка, тебе доложили об этом?
Королева Альтия подошла поближе:
– Да, я как раз при этом была. Такое и прежде случалось. Раз в несколько дней она начинает шевелиться и бормотать, словно ей что-то снится. А потом вновь замолкает.
– Ты часто бываешь у ее постели, – проговорил король.
Это прозвучало не как вопрос, потому что ответ был ему заранее известен. Король вообще все знал обо всем, что происходило в стенах дворца.
– Да, каждый день, – ответила королева. – Я ей читаю. Она выглядит настолько умиротворенной, что мне временами кажется, будто она всего лишь спит. Однако я верю, что она вскоре вернется, что она не навсегда покинула нас.
– Ты таким тоном говоришь, – фыркнул король, – словно это не ты негодовала по поводу ее существования с того самого дня, когда ее впервые доставили в Лимерос!
– Я не то чтобы негодовала… – Королева коснулась рукой седеющих волос, словно проверяя, не растрепался ли узел, такой тугой, что оттягивал на висках кожу. – Ведь я люблю нашу дочь, словно сама ее родила.
Король Гай посмотрел на фреску на стене слева. Она изображала огромное солнце, изливающее сияние на Золотой город и его обитателей.
– Как интересно, – заметил он. – Понадобилась нынешняя трагедия, чтобы в тебе наконец-то заговорили материнские чувства. Шестнадцать лет ты либо вовсе не обращала внимания на Люцию, либо обращалась с нею точно с тряпичной куклой, которую можно наряжать и показывать гостям. Благодарение богине хотя бы за то, что девочка выросла красавицей. Иначе ты ее давным-давно служанкой бы сделала.
От Магнуса не укрылось, как едва заметно вздрогнула мать: похоже, слова короля задели ее за живое. Хотя по сути Гай был не так уж не прав.
– Когда она очнется, я буду относиться к ней по-другому, – тихо проговорила королева. – Я осознала свои прошлые ошибки и постараюсь их исправить. Мне не все равно, что будет с Люцией, и это правда. И я клянусь именем богини, что докажу свои намерения делом.
– Вот и замечательно, – кивнул король, но голос его остался холоден. – Завтра прибывает новый лекарь, который ее осмотрит. Я хотел бы видеть ее на свадьбе, если это будет возможно.
– Если нет, я останусь при ней.
Король мгновение помолчал.
