Мятежная полностью

Он выглядит изможденным. Темные круги под глазами, короткие волосы беспорядочно торчат, будто он дергал себя за пряди всю ночь. Несмотря на иссушающую жару в зале, он в рубашке с длинными рукавами. Они немного подвернуты. Видимо, когда он утром одевался, то думал о чем-то другом.

— Пусть присутствующие здесь дивергенты выйдут и сами все расскажут.

Я искоса гляжу на Юрайю. Ситуация становится опасной. Дивергенция — такая штука, которую я предпочитаю скрывать. Раньше признаться в этом — означало подписать себе смертный приговор. Хотя теперь нет смысла скрываться. Обо мне все знают.

Первым решается Тобиас. Он начинает пробираться сквозь толпу, боком, а потом, когда перед ним расступаются, идет напрямик к Джеку Кану, гордо выпрямившись.

Я тоже начинаю продвигаться, бормоча извинения. Люди отшатываются в сторону, будто я пригрозила, что плюну на них ядом. Еще несколько человек протискиваются вперед. Среди них — девочка, которой я помогла.

Несмотря на дурную славу Тобиаса, которую он недавно обрел среди лихачей, и мое новое звание Девчонки, Которая Зарезала Эрика, все смотрят не на нас. А на Маркуса.

— Ты, Маркус? — удивляется Джек, когда тот подходит к середине зала и останавливается на опущенной чаше весов Правдолюбия, изображенных на полу.

— Да, — отвечает Маркус. — Я понимаю, ты обеспокоен, как и все остальные. Еще неделю вы и не слышали о дивергентах, а сейчас все, что вы о них знаете — это то, что они иммунны к тому, перед чем вы уязвимы. Это страшно. Но я хочу уверить вас, бояться совершенно нечего.

Он говорит, приподняв брови и наклонив голову. Я понимаю, почему он нравится людям. Он создает у тебя ощущение, что обо всем позаботится, если только ты доверишь ему свои проблемы.

— Для меня очевидно, — продолжает Джек, — что на нас напали потому, что эрудиты хотели найти дивергентов. Известно ли тебе, зачем это им?

— Нет, — отвечает Маркус. — Возможно, они хотели просто идентифицировать нас. Это явно очень полезная информация, если они намерены и дальше использовать симуляции.

— Они не хотели просто сделать это, — вставляю я. Слова срываются с моих губ раньше, чем я принимаю решение говорить. У меня высокий и слабый голос, по сравнению с мужскими голосами Маркуса и Джека, но останавливаться поздно. — Они хотели убить нас. Они начали убивать нас задолго до того, как все произошло.

Джек задумывается. Я слышу перестук капель по крыше, в зале меркнет свет, будто мои слова погружают его во мрак.

— Звучит, как теория заговора, — возражает он. — Какие у эрудитов причины убивать вас?

Мама говорила, люди боятся дивергентов потому, что нас трудно контролировать. Возможно, это правда, но страх перед теми, кто не подвержен контролю, — слабый довод для высказывания его Джеку Кану в качестве мотива эрудитов. Мое сердце начинает сильно биться, я не знаю, что ответить.

— Я…

Меня перебивает Тобиас.

— Естественно, мы не имеем точных сведений, — говорит он. — Но за последние шесть лет среди лихачей случилось больше десятка необъяснимых смертей, и существует корреляция между списком этих людей и списком тех, у кого были проблемы при прохождении проверки склонностей и инициационных симуляций.

Ударяет молния, и зал освещается. Джек качает головой.

— Хотя это и интересно, но корреляция не является доказательством.

— Глава предателей-лихачей застрелил ребенка из Правдолюбия, в голову, в упор! — кричу я. — Об этом вам доложили? Такое «заслуживает расследования»?

— Да, мне известно, — отвечает Кан. — Хладнокровное убийство ребенка — ужасное преступление, и оно не должно остаться безнаказанным. К счастью, обвиняемый у нас под арестом, и мы можем провести над ним суд. Однако мы не должны забывать, что солдаты-лихачи не проявляли явного намерения убивать большинство из нас, когда мы были без сознания.

Люди вокруг начинают раздраженно переговариваться.

— Их мирное вторжение дает мне повод попытаться уладить миром дело с эрудитами и другими лихачами, — продолжает он. — Поэтому я организую встречу с Джанин Мэтьюз, чтобы обсудить происшествие, и как можно скорее.

— Но оно не было мирным, — краем глаза я вижу Тобиаса. Судя по уголку рта, он улыбается. Я делаю глубокий вдох и продолжаю: — То, что они не пристрелили вас всех в упор, отнюдь не означает их добрые намерения. Как вы думаете, зачем они вообще сюда заявились? Просто побегать по вашим коридорам, пока вы отключились, а потом уйти?

— Я предполагаю, они пришли за такими, как ты, — отвечает Джек. — Меня беспокоит вопрос вашей безопасности, но нам не следует нападать на них только потому, что они решили убить малую часть живущих здесь людей.

— Убийство — отнюдь не худшее, что они могут сделать с вами. Они будут вас контролировать.

У Джека кривятся губы, словно он сдерживает смех. Смех.

— Ого. И как же они это сделают?

— Они обстреляли вас, — говорит Тобиас. — Иглами с приемопередатчиками для симуляций, с помощью которых они будут управлять вами. Вот как.