— Он мёртв, — заметил мужчина, настороженно провожая меня взглядом.
— Я так не думаю, — покачал я головой. — Скорее он без сознания.
Я положил безвольное тело Таджимы на снег. Мне всё же показалось, что он оставался в сознании, просто был неспособен двигаться.
— Он — последний из беглецов, — кивнул на моего друга незнакомец. — Его голова будет последней, которую мы добудем. Все остальные мертвы. У нас ушло немало времени на их поиски, но теперь мы настигли последнего из них.
— Так Ты принимаешь мой вызов? — уточнил я.
— Не вздумай обнажить свой меч, — торопливо предупредил он.
— Почему нет? — поинтересовался я.
— Ты — наёмник, — пожал плечами мужчина. — Для тебя многое должно быть по-другому, чем для нас. Прояви мудрость. Просто смени флаг.
Моя рука легла на рукоять гладия.
— Подумай, — призвал меня незнакомец. — Тебе нет нужды обнажать свой меч! Ты можешь управлять крылатым монстром! У Лорда Ямады найдётся место для таких мужчин, как Ты. Золото, женщины, люди, всё чего ни пожелаешь, будет в твоём распоряжении!
— Я бросил тебе вызов, — напомнил я. — Он принят?
— Не вынимай свой меч! — крикнул он, видя как я медленно, очень медленно, тяну клинок их ножен.
— Так мой вызов принят? — спросил я.
— Со мной двенадцать человек, — напомнил пани.
— Не вижу ни одного, — хмыкнул я.
— Ты умён, — покачал он головой. — Хочешь, чтобы я повернулся назад, а сам бросишься ко мне со своим коротким мечом.
— Убить его! — внезапно выкрикнул мой противник. — Убить его немедленно, сейчас же, быстро!
— Я никого не вижу за твоей спиной, — усмехнулся я.
— Чего вы ждёте? — снова закричал он, поворачивая голову вполоборота назад, и в его голосе прорезались истеричные нотки. — Стреляйте! Убейте его!
Так и не дождавшись ответа, он повернулся и, вскрикнув, затопал тяжёлыми зимними сапогами прочь от меня, быстро растворившись в темноте. Немного погодя, до меня донёсся крик, наполненный удивлением, страхом и страданием, который внезапно оборвался.
Спустя мгновение из темноты появилась невысокая, коренастая фигура.
— Нодати! — воскликнул я.
— Сенсей! — послышался сзади голос Таджимы.
Я обернулся и раскрыл рот от удивления. Каким-то образом Таджима умудрился подняться на ноги, и теперь, качаясь их стороны в сторону, приветствовал своего учителя стоя, держа свой клинок в руке. Но потом он задрожал, его голени подкосились, и я еле успел поймать его, не дав упасть, когда он снова потерял сознание.
— Он в обмороке, — констатировал я.
— Надо развести большой костёр и отогреть его, — сказал Нодати. — У меня есть рис. Мы сварим его в шлеме. Когда Таджима, тарнсмэн, придёт в себя, мы его накормим. Вы должны доставить его в безопасное место.
— А не опасно разводить большой костёр? — осведомился я.
— Теперь нет, — заверил меня Нодати, собирая хворост.
— Как Вы нас нашли? — спросил я.
— Я нашёл других, — объяснил ронин. — И позволил им найти вас. А я просто шёл следом за ними.
— Их было двенадцать человек плюс офицер, — заметил я.
— Тропа узкая, ночь тёмная, — пожал он плечами.
— Одного за другим, — заключил я.
— Охотники, — усмехнулся мечник, — даже не заметили, как стали добычей другого охотника.
— Я так понимаю, что Вы заберёте их головы, — предположил я, зная обычай пани представлять доказательства своей доблести даймё или сёгуну.
Представившего такие трофеи может ждать земля, положение и власть.
— Нет, — покачал головой Нодати.
— Даже голову офицера? — удивился я.
— Я не нахожу это достойным, — ответил он.
— Вы многим рисковали, отправляясь сюда, — заметил я и, не дождавшись его реакции, спросил: — Как вышло, что Вы оказались здесь, в горах, в одиночку?
— Я искал Таджиму, тарнсмэна, — ответил ронин.
— Почему? — не удержался я от вопроса.
— Он — мой ученик, — пожал плечами Нодати.
Снег продолжал медленно кружиться, белым ковром укрывая горы.
Я заблокировал быстрый, стегнувший словно плетью, удар гибкой бамбуковой палки.
Се-вар остался позади. Шёл второй день десятой руки перехода.
— Это было быстро, — похвалил я Таджиму, — но Ты всё ещё слишком слаб.
Заблокировав ещё два удара обмотанной шнуром бамбуковой палки, я сказал:
— Всё, хватит. Достаточно! Тебе надо отдохнуть.
— Я полностью восстановился, Тэрл Кэбот, тарнсмэн, — заявил Таджима с явным недовольством в голосе.
— Ещё нет, — отрезал я.
— Я вполне готов снова оседлать тарна, — настаивал мой друг.
— Я не уверен, что тарн думает также, — отмахнулся я.
— Не понял, — удивился он.
— Не бери в голову, — посоветовал я.
Даже кайила, когда к ней приближается неуверенный в себе наездник, может ощутить его колебание или трепет, и начать волноваться, беспокоиться, сбоить и даже сопротивляться. Тарн — существо куда более грозное, одомашненное в лучшем случае наполовину, так что может быть даже более своенравным или опасным. Одно дело приучить тарна принимать незнакомого всадника, и совсем другое заставить его забыть инстинкты хищника, которые часто пробуждаются, когда он чувствует проявления страха, неуверенности или слабости.
