– Она жива, жива, но только где – точно не скажу. Они сбежали с Камуноригом и молодым Кариоликсом, еще эта юная гнида, Вергобрадиг – с ними, сбежали еще там, под Алезией, куда-то в леса, может, даже ближе к Бибракте. Да, признаю, мы хотели с нею расправиться, но, увы, не вышло – поздно спохватились. Что молчишь? Хочешь спросить – почему ты должен мне верить? Не хочешь, не верь, но, то, что я только что сказал – правда.
– А-апчхи!!!!
– Да пусть они перестанут чихать!
Молодой человек подошел к девчонке:
– Перестань, душа моя. И беги, скажи Кармаку – чтоб тоже не надрывался.
– Ты уже узнал все, что тебя надобно, друг? – негромко осведомился благороднейший Нетубад.
Беторикс повел плечом:
– Боюсь, что да.
– И ты веришь ему?
– Боюсь, что нет. А, собственно, почему я должен ему верить… или – не верить? Нужно просто спросить кого-то еще.
Лита снова убежала на озеро, она прекрасно знала, что делала, сама же ведь и сказала – когда… Он должен был прийти, должен! Девушка быстро переоделась, точнее сказать – разделась, сплела васильковый венок, и, услышав в лесу чьи-то уверенные шаги, вошла до пояса в воду, обернулась…
Ну, конечно – благороднейший Нетубад уже выглядывал из-за деревьев. Улыбнувшись, Лита помахала ему рукой, и пораженный столь неожиданной приветливостью разбойник тут же зашагал к озеру… Так, в одежде, и поплыл бы, если б озерная фея не остановила.
Лита подняла руку:
– Стой, где стоишь, благороднейший!
Нетубад замер:
– О, краса озера, откуда ты знаешь, что я – благородный?
– Я знаю, кто ты, правда-пра… ой… – девушка тихонько засмеялась. – Я знаю все.
Главарь шайки задумчиво покрутил усы:
– Послушай-ка, а ведь и мне твой голос почему-то кажется знакомым.
Он сделал шаг в воду, и Лита отпрянула – переплыть полсотни шагов (а именно столько отделяло сейчас нагую озерную нимфу от того берега, где стоял благородный муж) для такого молодца не стоило ровным счетом ничего. Бросится в воду, нагонит, схватит в охапку… Ах, не плохо бы… Нет! Рано! Пока еще рано! Одно дело – стать наложницей, и совсем другое – женой.
– Охлади свой пыл, воин, – девушка предостерегающе подняла руку. – Не торопи события, благородный муж. Поверь, боги знали, что делали, когда свели нас. Я сейчас уйду…
– Уйдешь? Но мы даже…
– Уйду. Но мы с тобой еще встретимся, благородный воин… – тут Лита выдержала хитрую паузу. – Если ты, конечно, захочешь.
– Я захочу, о, краса моих очей! Скажи, ты – богиня? Ты не снишься мне?
Нетубад казался сильно взволнованным, и это очень нравилось юной жрице. Впрочем, затягивать встречу было весьма чревато – с таким-то неудержимым молодцом!
– Кто ты, красавица? Какого рода?
– Узнаешь потом, – мягко улыбнувшись, Лита зашла в воду по плечи. – Мы встретимся с тобой… через несколько дней.
Взволнованный разбойник упал на левое колено:
– О, милая! Скажи только – где?
– На берегу ручья, что течет близ постоялого двора некоего Сегума Кровопийцы, что у Нарбонской дороги. Там ива, ракитник, обгорелая сосна, когда-то пораженная молнией. Думаю, ты легко узнаешь место. Приходи туда утром, в тумане… каждой утро приходи, обещаешь?
– О, краса моя! Смею ли я поверить?
– Поверь…
Здесь Лита едва удержалась, чтоб не добавить свое всегдашнее – «правда-правда». Нарочно закашлялась, потом томно повела плечиком, белым, атласным, сахарным.
– Теперь закрой глаза. И не подглядывай, хорошо?
– Как прикажешь, милая!
– Сосчитай до двадцати семи, потом откроешь. Прощай…
Еле уловимое движение. Плеск воды… И тишина. Глухая утренняя тишина.
Когда Нетубад, добросовестно закончив счет, распахнул очи, на волнах покачивался васильковый венок.
Рывок! Вплавь! Прямо в одежде… и вот он, венок, в руках! Прикрыв глаза, благородный разбойник благоговейно поцеловал каждый цветочек и тихо, себе под нос, прошептал:
– Постоялый двор Сегума Кровопийцы… О, боги! Так мы же туда и идем!
И в самом деле, туда вся шайка и подалась, не заходя к добрейшей души Фердонгу, ведь благороднейший Беторикс без особого труда убедил своего нового друга, что именно там, на постоялом дворе у стен неприступной Герговии, их никто не будет искать. И в голову никому не придет, что можно так вот, запросто, сунуть руки в гнездо гадюк.
Неплохая была мысль, Нетубаду понравилось – риск, конечно, но ведь без риска жизнь воина пресна и скучна. Зато какое славное ощущение – враги тебя ищут повсюду, а ты – вот он, под самым их носом.
Кряжистый кабатчик Сегум Кровопийца встретил гостей без всякого удивления, даже был очень рад:
– Я так и думал, что ты вернешься, – довольно потирая руки, он поглядывал на Виталия. – И ты вернулся, да еще и не один – с друзьями. Не беспокойся, крова и пищи у меня хватит на всех.
– Мы щедро заплатим, – гордо тряхнув головой, уверил благороднейший Нетубад. – Как ты хочешь – серебром, золотом? Да! И не забудь приказать слугам покормить наших коней… О, это славные кони!
– Их уже кормят, – дядюшка Сегум скромно потупился.
– Тогда держи серебро… На!
