Дом был ярко освещен. Из глубины зала доносились звуки музыки. Двери библиотеки и кабинета хозяина были широко открыты. Многие танцевали. Однако большая часть гостей сидела за столом, уставленным разнообразными яствами.
С первого взгляда Йен понял, что сплетня опередила их. Но его родители вместе с Тедди Макманном дружно и, видимо, успешно держали оборону, расположившись в торце стола, неподалеку от помоста, сооруженного для музыкантов. Возле оркестра стояли Питер О'Нил и его невеста. Увидев Йена и Элайну, он наклонился к одному из музыкантов и что-то сказал ему на ухо. Музыка тут же оборвалась.
В зале воцарилось неловкое молчание. Скрипачи сидели с поднятыми смычками. Гости перестали есть и положили на стол приборы. Танцевавшие в глубине зала пары застыли. Родители Йена и Тедди Макманн безмолвствовали.
Йен обвел взглядом зал и тихо сказал Элайне:
— Не смейте стоять с виноватым видом!
— А я ни в чем и не виновата! — возразила она. Положив руку ей на спину, Йен почувствовал, как Элайна напряглась.
— Йен!
Молодой человек обернулся и увидел, что к ним подходит, лучезарно улыбаясь, его младший брат Джулиан. Тот был моложе Йена всего на год и походил на него, как близнец. Они тепло обнялись. Однако, отстранившись, Йен заметил в глазах Джулиана что-то недоброе и вопросительно посмотрел на него. Он понял, что брат хочет поговорить с ним наедине и разузнать обо всем. При гостях Джулиан явно был готов вступиться за Йена и его юную подругу.
Йен сделал вид, что не замечает необычной тишины в зале, равно как и устремленных на них с Элайной глаз. Он тотчас догадался, что все только и ждут, когда разразится скандал, предвкушая удовольствие. Гости затаили дыхание.
Йен обратился к младшему брату:
— Джулиан, братишка, как я рад тебя видеть! Ты знаком с Элайной?
— Конечно, знаком! Кстати, Элайна, ты очень повзрослела и стала самой привлекательной женщиной во Флориде!
Джулиан говорил негромко, но так искренне и благожелательно, что девушка смутилась и не сразу пробормотала: «Спасибо». Ей было очень не по себе. Заметив это, Йен понял, что его юная супруга боится встречи со своим отцом.
— Подскажи мне, как себя вести, — спросил Джулиан. — Я боюсь наделать глупостей.
— Распорядись, чтобы музыканты начали играть. А я пока извинюсь перед отцом за причиненные ему неудобства. Скажу, что надеюсь на его понимание и прощение.
Джулиан удивленно посмотрел на брата. Как и все прочие, он полагал, что вот-вот разразится скандал. Однако ожидание затягивалось, и Джулиан не заметил, что музыканты смолкли. По выражению лица брата Йен догадался, что тот до смерти хочет узнать, почему он собрался просить прощения у отца.
Мелодичные звуки вальса вновь наполнили зал. Йен, поклонившись Элайне, пригласил ее на танец. Она танцевала легко и изящно. Ее маленький подбородок был чуть приподнят, кошачьи глаза блестели и лукаво смотрели на партнера.
— Они пожирают нас глазами, — шепнула она Йену. — Бедный мой отец…
— Ваш бедный отец будет прекрасно себя чувствовать. Но вы должны смеяться. Смейтесь, улыбайтесь, делайте вид, будто очень всем довольны. А сплетни скоро иссякнут.
— Вы уверены? Прислушайтесь: все только о нас и говорят. Причем вслух, не стесняясь! Никого даже не интересует, слышим мы их или нет!
Кружась в вальсе, Йен и Элайна действительно слышали обрывки фраз, относящихся к ним.
— Какая наглость! — воскликнула одна старая леди. — Появиться здесь вдвоем!
— Конечно, неслыханная дерзость, — откликнулся сидевший рядом с ней военный.
— Живя в этой дикой стране, она и сама стала дикаркой, — заметила молодая матушка миловидной девицы Темпы.
— Она ужасна! — поморщилась обсыпанная пудрой престарелая дама, имени которой Йен не помнил.
— Но как посмел Йен позволить себе подобное в доме своего отца! — проговорил старый офицер с пышными седыми усами.
Йен заметил, что Джулиан подошел к отцу и матери и что-то сказал им. При этом Джаррет понимающе кивнул и бросил взгляд на старшего сына. Потом Джулиан прошел через зал и остановился перед Элайной.
— Позволите? — спросил он, приглашая ее на танец. Элайна бросила взгляд на Йена и с готовностью подала руку Джулиану. «Может, она сделала это слишком поспешно», — с раздражением подумал Йен. Однако, овладев собой, он пробрался между танцующими к столику с напитками, возле которого стояли его родители и Тедди Макманн. Йен чувствовал, что сплетни расползаются по залу, становясь все более ядовитыми. Впрочем, голос его прозвучал спокойно и ровно:
— Отец, матушка, доктор Макманн. Я хотел бы сегодня кое о чем объявить и прошу вас поддержать меня. Это касается вашей дочери, сэр Тедди. Вы уже, несомненно, слышали сплетни о ней и обо мне. Пожалуйста, не сомневайтесь в нашей с Элайной порядочности, хотя нас и поливают грязью.
Йен посмотрел на мать и с удивлением понял, что ситуация скорее забавляет, чем тревожит ее.
— Вот видите, Тедди, — сказала она Макманну, взяв его под руку, — я была права, говоря, что сплетен не избежать, как бы мы ни старались. Правда, мне очень интересно, как отреагирует на них мой сын. И сумеет ли их пресечь.
