Я как будто вновь ощутил этот детский искренний поцелуй Маленькой Талли, и у меня по коже мурашки побежали. К чему угодно я был готов, но — не к такому. Есть всё же некая высшая мудрость в том, чтобы дети росли постепенно. К ним привыкаешь. Сначала, наверное, воспринимаешь их просто как орущие и гадящие кулёчки, которые постоянно нужно мыть и кормить. Потом тебе приходится играть с ними в скучные игры. А уже потом они целуют тебя в щеку и говорят: «Папа, я люблю тебя». А не вот так вот, сразу.
И что, я просто так возьму и отдам эту малявку Мелаириму? Да щас, ага. Сама мысль — идиотская. Непонятно почему, но Маленькая Талли мне доверяет. И обмануть это доверие — не в моих силах.
А как насчёт безымянного младенца? Как насчёт его доверия? Он пришёл в этот мир, справедливо рассчитывая получить как минимум родительскую любовь и заботу. Но его отца убили, от матери — забрали. И теперь он с чужой женщиной в подземной пещере, ревёт и ревёт. Он-то чем это заслужил?! Невинная жертва обстоятельств, вот и всё!
Когда я в очередной раз запустил камень, по моей руке бежали фиолетовые разряды. Они перекинулись и на камень. Он пролетел метров десять, заставил зарябить зелёными разводами границу Материка, но всё же вернулся обратно.
Н-да, переусердствовал. Ладно, хватит психовать, а то сюда сейчас Воздушный Патруль прилетит, арестовывать нарушителя. Придётся их всех убить. Разговаривать с дебилами, вроде того лысого следователя, ни малейшего желания. А вот немного поубивать — самое оно.
— Не помешаю?
Я подпрыгнул от неожиданности и резко развернулся. Не сразу понял, куда смотреть. Прямо передо мной никого не было. Лишь подняв взгляд, я увидел Боргенту. Она стояла на вершине кургана.
Несколько секунд я просто на неё смотрел, отмечая, как сильно она изменилась. Встреться она мне впервые именно сейчас, да если бы я не знал ни Натсэ, ни Авеллы, то мог бы и влюбиться. При некоторой настойчивости с её стороны, разумеется.
Дело было не только во внешности. И от Натсэ, и от Авеллы исходила атмосфера какого-то надрыва. Может, это было связано с обстоятельствами, но пока что, глядя на них, я знал, что обе готовы в любую секунду лишиться всего и броситься в самое пекло, не щадя ни себя, ни врагов. А от Боргенты шли волны совсем иного рода. Рядом с ней было как-то спокойно и уютно. Казалось, будто и нет в мире никаких врагов, зато в нём всегда есть тёплый угол, крыша над головой, свеча в окне, миска на столе — такие вот вещи.
Наверное, такой и должна быть настоящая мама.
— Ты как тут оказалась? — спросил я.
Боргента показала вниз. Я опустил взгляд.
Ничего не видно. На что она указывает-то? А, ну вот — камень, да. Какой-то странный камень. В стороне от кургана. Вроде бы его не было только что. Остальные камни снизу поросли мхом, выглядели органично. А этот — будто с неба упал. И здоровенный такой, остальные помельче.
— Что, тебя принёс камень? — уточнил я.
— Ага, вот так, — улыбнулась Боргента и легко соскользнула вниз, подошла ко мне.
— Ничего не понимаю, — признался я.
— Я — камень! — раздался звонкий голос.
Я потряс головой, протёр глаза.
— Эм… Кто это сказал?
— Я! — хихикнул голос. — Камень!
Я подошёл к камню, присел рядом. Потрогал его пальцем. Камень был каменным.
— Ты? — уточнил я.
— Я, — подтвердил камень. Голос совершенно точно исходил из него.
— И каково это — быть камнем?
— Очень каменно! Хочешь попробовать?
— Нет, спасибо, мне не очень хочется, — признался я.
— Жа-а-алко. Мы могли бы играть в два камня.
— А что это за игра?
— Ну, ты камень — и я камень. И мы лежим.
— Очень интересная игра, наверное.
— Каменная, — подтвердил камень.
Что дальше говорить, я не знал, а потому сидел молча. Вдруг камень превратился в Маленькую Талли. Она как будто просто сидела на корточках, а потом встала. На ней было новое белое платьице, новые туфельки. В чёрных волосах — белые ленты. Дав себя разглядеть, Маленькая Талли с хохотом понеслась к краю Материка. Я проводил её взглядом.
— Мы пошли по магазинам, — пояснила Боргента. — Нужно же ребёнку в чём-то ходить. Присели отдохнуть на лавочку, на площади. И я вслух сказала: «Интересно, где сейчас сэр Мортегар?». Тогда она меня обняла и сказала: «Пошли к папе!» — и мы взлетели. Я чуть не умерла от страха.
— Она несла тебя от самой площади? — переспросил я.
Боргента кивнула. Сдуреть можно. Знал я, где эта площадь — в самом центре Материка. Я оттуда летел довольно быстро, и у меня это заняло минут пятнадцать. А Маленькая Талли несла с собой Боргенту. А прилетев, ещё и превратилась в говорящий камень. Тоже, кстати, не последнее волшебство. Я, наверное, так смогу, но, насколько помню древо, это где-то ранг семнадцатый-восемнадцатый. Не так-то просто обратиться в Стихию и при этом сохранить разум. И одежду! Одежду, пожалуй, ещё труднее.
Маленькая Талли мигом сообразила, как работает защита Материка. Она отважно бросалась с края, кувыркалась в воздушных потоках и с визгом и хохотом возвращалась обратно. Воздух заботливо ставил её на ноги.
— Хотела спросить, что ты думаешь делать, — сказала Боргента, наблюдая за дочерью.
