Миша приподнял меч, попытавшись изобразить нечто вроде приветствия. Диалог, кажется, начал налаживаться, надо бы дружелюбие проявить, что ли. Эх, жаль хрустальных бус нету, может, рыцарям бы понравились…
— Ты — маг Воды, — прогремели ледяные рыцари. — Ты говоришь, что бьёшься с Огнём. И говоришь, что доверяешь Огню.
Настала тишина. Рыцари не задали вопроса, но явно ждали ответ. Вукт шумно сглотнул, ещё раз покосился на Мишу и вполголоса ответил:
— Я доверяю Мортегару.
— Уничтожь Огонь — и получишь Сердце.
Один из рыцарей бросил ледяной меч, и тот упал к ногам Вукта. Миша напрягся. То, что им не одолеть всю эту толпу, было ясно, как день. Однако Вукту дают шанс не только выжить, но и выполнить миссию. Для этого всего-то надо — убить его, Мишу. Вот и оружие есть…
Вукт наклонился за мечом. Медленно, будто нехотя.
Миша заметил, что его собственная рука поднимает металлический меч, лезвие которого сдержанно блестит на солнце, каким-то особенным, глубоким и спокойным блеском, свойственным оружию.
Сердце заколотилось часто-часто, даже холод куда-то отступил, вернулась чувствительность пальцев, и Миша пошевелил ими на рукоятке, перехватил поудобнее. Вопрос жизни и смерти. Чего тут думать?! Рубануть его сейчас, пока он беззащитен, пока он глупо подставляет шею!
Что потом?.. Да какая разница, что потом! Решаем проблемы по одной, пока не столкнёмся с неразрешимой. Сейчас Вукт поднимет меч и вонзит его Мише в живот. Потому что тут у всех на кону важные вещи. Где-то там — драконы на Материк напали, какое-то Сердце всем позарез нужно. А он, Миша, кто такой вообще? Хрень какая-то, по ошибке свалившаяся в этот мир. Жертва обстоятельств и собственной дурости. Но почему он обязан безмолвно умирать от руки человека, которого едва знает, который его оскорблял, дразнил и с самого начала обещал сожрать с солью? Один удар — и от этой смерти он сбежит!
Пальцы Вукта коснулись ледяной рукояти, обхватили её. Миша поднял своё оружие ещё выше. Набрал воздуха в грудь, приготовился…
И вдруг вспомнил бой с драконами на острове. Вспомнил этого чёртова Мортегара, в которого тут все так верили. Как он стоял, сложив руки на груди, и бесстрашно руководил сражением, в котором не мог победить при всём желании. Каждое его слово в тот момент было законом. Каждому его жесту — подчинялись.
Почему-то пришла в голову мысль, которая Мишу разозлила: «А как бы Мортегар поступил?». Вряд ли ударил бы соратника исподтишка. Вступил в честный бой? Возможно… А ещё так же возможно — позволил бы себя убить. Если так надо. Если на другой чаше весов — весь мир.
Но это ведь чужой мир!
Но разве он не сам выбрал этот мир? Не сам сбежал прочь из своего? Может, это и есть расплата за бегство?
Он упустил момент. Вукт выпрямился, держа здоровенный ледяной меч двумя руками. Не глядя на Мишу, сделал несколько пробных взмахов.
— Убей его, — повторили приказ рыцари.
Миша задержал дыхание. А Вукт встал в боевую стойку и улыбнулся рыцарям:
— Не-а.
— Кому умереть сейчас, кому немного погодя — какая, в сущности, разница? — рассуждал водный мужчина, поигрывая струёй. — Люди мимолётны по природе своей. Через миллион лет — кому будет дело до того, прожил человек на пятьдесят лет больше, или меньше? Капля в море…
— Кто ты такой?! — повторила вопрос Боргента и вспомнила, что её, вообще-то, ждёт Ниитлис. Что она должна принести льда. Посмотрела на неподатливую ледяную дорожку, которую так и не сумела даже поцарапать.
— Я — Хранитель Сердца Воды, — торжественно изрёк писающий мужчина.
— Что? — Боргента потушила огонь и опустила кинжал. — А… А что ты тогда тут делаешь? Вукт, вообще-то, вон туда пошёл. К тебе…
— Я видел, — кивнул мужчина. — Они там вдвоём с магом Огня, который вообще ничегошеньки не понимает. Сражаются… С превосходящими силами соперников. — Последнюю фразу он произнёс с таким выражением, будто рассказывал сказку детям, изо всех сил стараясь их увлечь.
— И… они — погибнут? — Голос изменил Боргенте, она едва прошептала вопрос.
Мужчина пожал водными плечами:
— Я пока не решил. Нас всех создавали, чтобы хранить Сердца вечно. Мы — посредники между людьми и Стихиями. И вот теперь… Мы все теперь должны закончиться, предать свои миссии. Да все уже предали, кроме меня. Я потому и решил убежать от этих, — махнул он рукой в сторону гор, — и поговорить с тобой. Половина из них считают тебя умной и доброй, а другая половина — скучной и упрямой. Вот скажи мне, как бы ты поступила?
— Я? Ну, первым делом, я бы не стала мочиться на глазах у девушки!
Голос Боргенты окреп. В сердце вернулась какая-то нелогичная уверенность. «Считают умной и доброй…». Вряд ли это Вукт, для него она — скорее скучная и упрямая.
— Понял, — кивнул мужчина и рубанул рукой по струе. Отсёк её. Остался торчать кусок сантиметров двадцати длиной. — Только я не мочился. Я так существую.
Отсечённая струя изменила траекторию и превратилась в фонтан, который бил с земли до самого острова. Полюбовавшись им, мужчина заметил:
