Рейн нахмурился. Он гнал от себя ревность, но это чувство настигло его, усиливаясь от сознания, что девушка не может ему принадлежать и супружеское ложе с ней разделит скорее всего майор.
Рейн шагнул на мостовую, чтобы остановить кеб, и теперь до него доносились только обрывки разговора.
— Проклятых мятежников нужно расстрелять… когда их поймают…
— Обычно так и случается.
— Говорят, ее задушили.
— Нет, застрелили.
— Может, сменим тему разговора? — спросила леди Голдсуорт, которая, видимо, готовясь упасть в обморок, прислонилась к лейтенанту Риджли.
— Я слышал, полиция осмотрела ее вещи и допросила слуг. Вроде кто-то видел, как ее карета без кучера ехала по северной дороге.
Микаэла подняла голову и взглянула на Рейна. Оба поняли, что именно эту карету они видели ночью.
— Было допрошено несколько человек. Последний раз леди Бакленд видели на пристани… — сказал Риджли. — В вашем обществе, мистер Монтгомери.
— Вы снова что-то говорите, Риджли? — Вопрос Рейна прозвучал как угроза.
— Лучше бы ты молчал, парень, — тихо пробормотал Кристиан Чендлер.
Лейтенант ощетинился.
— И в то же утро ей перерезали горло. От уха до уха. Как вашей жене.
Рейн окаменел. Микаэла побледнела и попятилась. На миг он прикрыл глаза, проклиная несчастливое совпадение, затем посмотрел на девушку, но увидел у нее в глазах ужас. Она знала.
Доверие, которое она испытывала к нему, исчезло.
Впервые за несколько дней выглянуло солнце. Прислонившись к бизань-мачте, Рейн подставил лицо теплу и свету. Он пытался избежать воспоминаний, но он видел ее лицо, видел ее страх и неверие, которые оставляли в душе кровоточащую рану, возвращали те времена, когда люди шарахались от него, впадали в панику от одного его взгляда.
Та ночь во всех красках и звуках силилась материализоваться у него в мозгу, хотя Рейн боролся с уродливыми образами, снова и снова очищая свой внутренний взор. Если они возникнут, он пропадет, не сможет выносить даже общество своих товарищей и работников. Он не позволит, чтобы это случилось вновь.
Услышав грохот колес по доскам причала, Рейн посмотрел в ту сторону. Напротив остановилась его собственная карета, растрепанный лакей спрыгнул с козел и открыл дверцу, откуда вывалился Темпл. Капитан хмуро наблюдал, как он неуверенно взбирается по сходням, ему даже показалось, что Мэтьюз свалится в воду.
— Добрый день, сэр. — Он сдернул треуголку и низко поклонился, раскачиваясь, словно корабельная сосна под ветром.
От парня разило вином, духами и женщинами. Опять.
— Признайся, ты всю ночь мучил лошадей и кучера или тебе удалось найти комнату… — начал Рейн.
— Мне очень жаль. Потом я извинюсь перед Фергюсом.
— Черт побери, Темпл, опасно так накачиваться вином и…
— Ты просто завидуешь, — ухмыльнулся тот.
— А вы, сэр, похожи на дешевую шлюху, — с отвращением произнес капитан.
Темпл выпрямился, посмотрел ему в глаза, и Рейн увидел в его взгляде отчаяние.
— Да, — промямлил он. — Я и есть дешевая шлюха.
— Но зачем?
— Оставьте праведность тем, кто ее хочет. А мы с вами, капитан, — махнул рукой Темпл, — одного поля ягоды.
Микаэла, с трудом держа тяжелый поднос, осторожно шла к кабинету. Она бегала так уже несколько часов, обслуживая пятерых мужчин, с раннего утра засевших там. Девушка смотрела на чайник, вспоминая одного красивого человека, их пальцы, скрепившие клятву. Тогда родилось хрупкое доверие.
И погибло минувшим вечером.
Микаэла судорожно вздохнула и снова пошла по длинному коридору.
Он убил свою жену. Отрицать это не имело смысла, но только он знал правду, а ей известно лишь то, что сообщила Кассандра. В глубине души она надеялась, что все обвинения необоснованны. Однако Рейн в ту ночь спасался бегством. Конечно, она недостаточно хорошо его знает, чтобы судить, и абсолютно не знает, каким он был десять лет назад. И на что способен теперь.
Если леди Бакленд умерла так же… Нет, требуются доказательства.
Микаэла собралась постучать в дверь кабинета и застыла в неловкой позе, услышав имя Рейна.
«Говорите погромче», — умоляла она, но мужчины сидели далеко, возле камина. Девушка отвела поднос влево, чтобы прижаться ухом к двери.
— Он отказался. — Голос дяди.
— Было глупо просить его.
— Извините?
— Он преступник.
Сердце у нее упало, и Микаэла задумалась, чего они могли хотеть от Рейна. Тем не менее ей доставило некоторое удовольствие, что тот им отказал, к тому же вызвало подозрение и то, что эти люди не чувствовали себя достаточно уверенно, чтобы давить на него.
— И как же вы собираетесь заполучить его? Украсть?
— Если сможете, Уинтерс.
— А у вас есть что-нибудь другое на примете?
— Его люди. Сам он редко появляется в Лондоне, не чаще двух раз в год.
— Тогда мы должны захватить его до отплытия. Его? Корабль или человека?
— Невозможно. Он еще не спущен на воду. Значит, корабль.
Повисла напряженная тишина, а потом Микаэла услышала слова, поразившие ее в самое сердце.
— Как только мы захватим груз золота, с войной будет покончено.
Поднос выскользнул у нее из рук и упал на пол. Горячий чайник, кувшинчики с джемом и маслом разбились, пирожные рассыпались по коридору.
— Микаэла!
