В подзорную трубу Рейн узнал двух человек, но офицеры были ему незнакомы. Бенсон справедлив и беспристрастен, хотя времена в Англии настали беспокойные и проблемы часто решались с помощью флота, а не законов. Рейн не хотел, чтобы его корабль или команда оказались в центре событий.
Он не британский гражданин, его торговля не контролируется государством, ему незачем разрушать связи с этой страной, вызывая недовольство законных властей.
Теперь следует найти человека, который может провести торговые переговоры в Африке, и тогда он выполнит свое обещание Нику. Пропади оно все пропадом. Больше всего на свете ему хотелось хотя бы на две недели скрыться от этого мира и этого хаоса.
— Капитан?
— Да?
— Он пришел в себя.
Рейн сложил трубу, взглянул сначала на палубу, затем на Бейнза.
Тот качнул головой, а в следующий момент появился Темпл, прикрывая глаза от солнца. Рейн поморщился, физически ощутив, какие муки испытывает молодой человек.
По крайней мере он принял ванну и переоделся.
— Мистер Мэтьюз!
— Да, капитан?
— Готовьтесь перейти на борт «Часового».
Темпл заморгал, окидывая взглядом море, а затем посмотрел на Рейна и осторожно приблизился к трапу на квартердек, словно каждое движение болью отдавалось во всем его теле. Рейн не сомневался, что так оно и было.
— Сэр? — Темпл преодолел ступеньки трапа, цепляясь за поручни и давая себе зарок никогда не брать в рот спиртного.
— Забирай вещи и отправляйся на «Часового». Им командует первый помощник, так что ты капитан судна. Проследи, чтобы его разгрузили и взяли на борт запасы для месячного плавания. — Лицо у Темпла помрачнело, а в глазах был подозрительный блеск. — Сначала пойдешь на Мадагаскар за грузом, потом отправишься в Кейптаун и продашь там партию «дарджилинга». — Рейн, как правило, сам устанавливал цену на редкие сорта чая, ибо от этого зависело жалованье его работников. Но обещание, данное Нику, не оставляло ему выбора. К тому же Мэтьюз был честным и образцово выполнял служебные обязанности. — Я могу надеяться, что ты добьешься выгодной цены? — Темпл кивнул. — Прекрасно. Отплываешь вечером, с приливом.
Темпл медленно повернул голову к «Часовому», затем снова посмотрел на капитана. Меньше всего на свете ему хотелось оказаться в Кейптауне. И Рейн знал это.
— Вопросы есть?
— Нет, сэр. А куда после Кейптауна… сэр?
— Вернешься сюда и доложишь мне лично.
Темпл кивнул и тут же застонал от пульсирующей боли в голове.
— Выпей кофе. Здорово помогает.
Отпустив его, Рейн стал медленно спускаться по трапу и заметил неодобрительный взгляд Бейнза.
— Ни слова об этом, — предупредил он. Тот кивнул, однако не послушался.
— Думаете, путешествие излечит его?
— Кто знает? — тяжело вздохнул Рейн. — Но я уверен, что ниже скатываться уже некуда. Одно дело — осознавать свое положение, свои перспективы и принимать их. И совсем другое — пренебрегать даже этим и падать все ниже.
— И вы следуете этому принципу? Давненько я не видел, чтобы вы ухаживали за женщинами.
— Это не имеет отношения к женщинам, Лилан. Бейнз кивнул в сторону «Часового»:
— Вы отсылаете его, потому что он не может сдерживать инстинкты?
— Нет, он все может. Просто не желает. Если он даже переспит со всеми женщинами планеты, ему не забыть ту, которую он убил. Но или он справится с этим, или останется без работы. Я не потерплю у себя такого безобразия. — Рейн взглянул на Темпла, который вынес на палубу свои вещи иотправился вниз за остальными. — Чуточку воздержания ему не повредит.
— Ты вынес приговор.
— Я забочусь о своей компании и своем друге.
— Тогда почему не отправляешься вместе с ним? Он спит со всеми, чтобы забыть, а ты не прикасаешься к женщинам, чтобы не вспоминать.
— Сомневаюсь, что это так, но я не прикоснусь ни к одной леди, пока нас не свяжут узы брака. — Правда, ни одна из них не может считать его равным себе, подумал Рейн. — Так я могу быть уверен, что не причиню боли ни одной женщине, Лилан.
— Нет, дело только в тебе. Парень отрицает смерть, а ты отказываешься от жизни. Черт возьми, ты богаче своего отца, богаче деда. Собираешься забрать все с собой в могилу? — Рейн открыл рот, но Лилан не дал ему возразить. — Ты прекрасный человек, капитан. Рэн и Аврора очень тобой гордятся, но вряд ли они желают, чтобы ты остался холостяком только потому, что твоя кровь не такая голубая, как у английских аристократов.
— Сегодня ты что-то много философствуешь. Мне плевать, какого цвета моя кровь, белая, красная или зеленая.
— А это, парень, самая большая чушь, которую я слышал от тебя за последнее время. В жилах Рэнсома тоже смешанная кровь, но посмотри, как он счастлив.
— Благодаря Авроре.
— Думаешь, Аврора одна такая на свете?
— Да.
— Согласен, она необыкновенная женщина, хотя это не значит, что больше таких нет.
— Хватит. Аврора учила меня, что все мы одинаковы независимо от крови и прошлого. Я это принял. — Рейн махнул рукой в сторону матросов, которые зашивали парус и плели канаты. — Я не завидую жизни других людей, и никто не должен завидовать мне. Но ты сам знаешь, что это не изменит взгляды остальных.
