Его называли Морским Дьяволом. Темноволосый и ослепительно красивый, он вынужден скрывать свое знатное происхождение и пиратствовать, стараясь отомстить всем, кто его предавал. Обманутый в прошлом своей возлюбленной, капитан Кит Сейбр ненавидел всех женщин... До тех пор, пока на его паруснике не появилась прекрасная пленница с захваченного корабля.
– Это тот самый корабль, Чарльз? – Эйлин Дэвенпорт указала на судно, стоящее в одном из доков Темзы, расположенном в нескольких милях от Лондонского моста. Ветер, доносивший отвратительный запах нечистот и гниющего дерева, растрепал ее прическу. Рукой, затянутой в перчатку, женщина раздраженно убрала выбившиеся непослушные локоны, затем поднесла надушенный платок из бельгийских кружев к носу, поэтому голос казался приглушенным:
– Я не вижу среди его пассажиров темноволосого ребенка.
Дэвид Чарльз Эдвард Шеридан, четвертый герцог Тремейнский и наследник судостроительных верфей, нахмурился. Корабль слишком уж осторожно продвигался вперед на якорную стоянку у широкого каменного причала. Да еще этот острый резкий кислый запах отбросов и рыбы раздражал холеный нос аристократа. Река была усеяна мачтами: огромные суда Ост-Индской компании, галлиоты, китобойные вельботы и клиперы, перевозящие чай. Охрипшие морские птицы, отчаянно галдя, кружили над причалом.
Чарльз пожал плечами:
– Я тоже его не вижу. Признаться честно, я так давно не видел мальчишку, что, боюсь, теперь не узнаю. Все-таки десять лет – не шутка. Думаю, он уже не маленький ребенок, как на тех миниатюрах, что я показывал тебе. Кристиану сейчас… о, да ему почти семнадцать, – Чарльз покачал головой. – Время летит так быстро. Короче говоря, нам надо смотреть не на маленьких мальчиков, а искать юношу.
Эйлин вновь взглянула в сторону доков. Крепко сжав локоть мужчины, она презрительно пробормотала:
– Здесь собираются одни отбросы. Было бы гораздо лучше подождать дома, пока Филберт не приведет его, впрочем, я уже пыталась это тебе доказать…
Чарльз бросил хмурый взгляд на женщину:
– Мне не терпится увидеть его. Он исчез так давно, к тому же побывал в компании пиратов, и поэтому, во имя Бога, я хочу убедиться, что с Кристианом все в порядке.
– Да, именно так ты мне и ответил, – Эйлин наконец отпустила локоть мужчины и начала поправлять складки безупречной парчовой юбки. – Ну, я думаю, что после того, как мы поженились, я тоже получила право помочь тебе в исправлении характера Кристиана. Четверо людей сэра Рамси уже пытались уговорить его уйти с этого корабля, пиратского, разумеется. Боже мой, и он жил с ними с тех пор, как…
Женщина остановилась, поймав на себе измученный, напряженный взгляд Чарльза, в котором читалась боль. Он все еще не мог примириться со смертью жены и исчезновением маленького сына.
Теперь, когда Кристиан, живое напоминание тех болезненных переживаний и горьких дум, возвращался, следовало быть осторожнее – его возвращение станет довольно серьезной проблемой. Эйлин прильнула к герцогу.
Чарльз старался держать себя в руках:
– Тебя тоже должно беспокоить и печалить, что пришлось пережить бедному Кристиану. Находиться у пиратов, скитаться по морям и океанам – не такое уж приятное занятие. Невозможно представить, через какие испытания прошел несчастный мальчик. В письме сэр Рамси говорит, что Кристиан стал угрюмым, подозрительным и недоверчивым.
– Это ужасно… – Эйлин раздраженно убрала непослушную прядь белокурых волос с лица и едва заметно улыбнулась. – Все же я думаю, мальчика придется держать в ежовых рукавицах, чтобы изгладить из его памяти и характера годы, проведенные среди ужасных флибустьеров. Это займет, полагаю, довольно много времени. У тебя будет много работы. К счастью, мой папа посоветовал отдать его в отличную школу. В ней собран весь цвет преподавательского состава, к тому же она славится строгостью дисциплины. Я уверена, что это пойдет непослушному Кристиану только на пользу, потому что все эти годы ему не хватало именно дисциплины.
– Непослушному? – Чарльз покачал головой. – Почему? Кристиан всегда был робок, несмел, боялся собственной тени. Поэтому я даже не могу себе представить, как он смог столько лет прожить среди пиратов.
– Не можешь? Я думала… Мужчина напрягся…
– Смотри, корабль спускает трап. Ответ Эйлин потонул в людском гомоне, а Чарльз с той минуты смотрел только на пассажиров, ринувшихся на причал, пытаясь первым увидеть сына. По каменной мостовой загрохотали повозки. За причалом виднелись длинные ряды кирпичных складов, тюки товаров, ждущих погрузки, выстроились около них, как многочисленные здания. Чарльз приподнялся на носки, устремив взгляд поверх головы жены на спущенный трап, и нахмурился:
– Где, черт возьми, он может быть? Мне казалось, что Филберт должен находиться рядом с ним. Ему прекрасно известно, сколько лет я мечтал об этом дне.
Эйлин потянула мужа за рукав пальто и проговорила с осуждающей ноткой в голосе:
– Не притворяйся таким любящим отцом, с трудом переносящим разлуку. Это неприлично, особенно на людях.
Мужчина повернулся, недоуменно подняв брови:
– Неприлично? Хотеть увидеть сына после стольких лет его отсутствия? Ты переходишь все границы Эйлин.
