Не очень веселы были и те, кого ждало дежурство в эти выходные. Гуров сочувственно кивал, пожимал руки, и наконец собравшийся поток старших офицеров главка уперся в дверь кабинета Орлова. Пока все рассаживались, Лев наклонился к другу:
— Станислав, у тебя какие планы на воскресенье, кроме как отоспаться?
— Еще раз отоспаться, — меланхолично ответил Крячко и прикрыл рот, который раздирала зевота, рукой.
— Товарищи офицеры! — прозвучало в кабинете, и все шумно, но быстро поднялись со своих мест.
— Прошу садиться, — кивком разрешил Орлов, занимая место во главе длинного стола для совещаний.
И началось знакомое и привычное за долгие годы службы. Когда Гуров работал в МУРе, вопросы ежедневной планерки касались только Москвы и только тяжких преступлений, которыми занималось ГУВД Москвы. Теперь же вопросы ставились шире, и информации проходило на порядок больше. Особо тяжкие по стране, оперативная обстановка по областным и краевым центрам за сутки, дела на контроле главка, отчеты о проделанной работе. Потом следовали новые дела, поручения, план командировок, методические вопросы, вскрытые недостатки в работе подразделений уголовного розыска, пути и методы решения.
Гуров привычно впитывал информацию, поглядывая в окно кабинета. Лето, солнце уже высоко, вовсю жарит крыши многоэтажек. Маша на гастроли едет только в августе. А в воскресенье артистическая пирушка на природе, и надо как-то уговорить ребят. Тяжелы стали на подъем старые друзья, хотя чуть ли не раз в неделю то один, то другой заводят разговор, что стали редко видеться вне службы и нет возможности посидеть просто за пивком или водочкой вечерком на природе. А как бывало раньше. И Петр, и Станислав с удовольствием приходили на открытие сезона, на премьеры в театр. И на даче у Петра часто сиживали, вдыхая умопомрачительные ароматы со стороны мангала. И разговоры, воспоминания…
— Все, — подвел итог Орлов, собирая со стола стопку бумаги. — Планерка окончена, прошу всех приступить к работе.
Гуров дернул за рукав пытавшегося подняться Крячко и откинулся на спинку кресла, ожидая, когда офицеры управления покинут кабинет. Орлов заметил это и тоже остался сидеть.
— Что, Лев? — спросил он после того, как все вышли и они остались втроем.
— Да вот… хотел… — Гуров покрутил неопределенно в воздухе пятерней.
Орлов посмотрел на него, потом на сонного Крячко и улыбнулся. Редкое зрелище увидеть знаменитого сыщика полковника Гурова смущенным, а старого друга, матерого полковника Крячко усталым и хмурым. Да, многим в диковинку. Но Петр Николаевич Орлов, познакомившийся и с Гуровым, и с Крячко еще во время работы в МУРе, частенько видел сыщиков и другими. Многое их связывало, очень многое.
— А можно без театральных жестов? — с улыбкой поинтересовался он. — Я понимаю, что семейная жизнь наложила неизгладимые отпечатки, и все такое…
— Можно, — с готовностью кивнул Гуров. — Но я же должен вас как-то морально подготовить.
— Морально-то я готов, — изрек Крячко, — а вот физически… Сейчас я с большим удовольствием очутился бы в объятиях не вакханки, а Морфея.
— Я не про сейчас. Я про воскресенье.
— А что намечается? — спросил Орлов и задумчиво подпер кулаком подбородок.
— Мария с близкими подругами и кое с кем из руководства театра собираются отметить победу на Фестивале современного театрального искусства.
— Ты же говорил, что они заняли третье место? — оживился Крячко.
— Ну, так третье же все равно призовое.
— Везет вам, — вздохнул Орлов. — А мне в субботу вечером в Питер улетать с руководством.
— Ты генерал, такая твоя планида, — устало улыбнулся Крячко. — Придется мне одному поддержать старого друга в тяжелую минуту.
— Да, — снова вздохнул Орлов. — Давненько мы не собирались. Чтобы вот так, по-простому.
— Ну, там по-простому не будет, — пожал плечами Лев. — Хотя вы со Станиславом практически всех знаете.
— И Красовская будет? — блеснул глазами Крячко.
— Ага, с мужем.
— Ну, это нам фиолетово, — смутился Станислав. — Главное, что мы услышим ее волшебный голос.
— Ты вот что, Лева. — Орлов стал серьезным, посмотрел с неудовольствием на часы и тяжело поднялся из-за стола. — Давай-ка я Маше сам позвоню сегодня вечерком. Извинюсь, покаюсь, пообещаю! Я же понимаю, что она тебя пилить начнет, что от друзей отходишь, сам никуда идти не хочешь.
— Она пилить не умеет, — улыбнулся Гуров.
— А еще Льву Ивановичу самому неудобно, — заявил Крячко. — Ведь он там один-одинешенек будет из настоящих полковников. Остальные, которые мужского пола, все больше люди артистические, гламурные, с эдаким мечтательным налетом в повседневном образе и взором устремленным… э-э… вдаль. Ему же там не то что поговорить, за руку поздороваться не с кем.
— Ну, это ты зря, — покачал головой Лев. — Ты же знаешь, что и среди актеров есть настоящие мужики. Ну, так на кого мне рассчитывать?
— На него, — ткнул карандашом в сторону Крячко Орлов. — А я осуществляю моральную поддержку по телефону.
