Пьетро назначался командующим сулиотами и подчинялся только приказам лорда Байрона. А тот, в свою очередь, имел право нанимать любых офицеров из европейцев. Согласие было получено, и на время Маврокордато успокоился, уверившись в правильности своего поступка.
Тем не менее споры и разногласия не прекращались даже в стане англичан. Стенхоуп продолжал обвинять Байрона в нежелании выпускать свободную газету. Байрон, со своей стороны, никак не хотел признавать право греков на выражение своего своеобразного мнения, ведущего к расколу и недопониманию среди филэллинов.
– Где бы вы были без моих денег?! Где была бы ваша свободная пресса? – вопрошал Джордж, возмущенный обвинениями Стенхоупа. – Судите не по словам моим, а по поступкам!
Граф не понимал Байрона, хотя и пытался не осложнять отношений. Политические теории, которые он поддерживал, вызывали у Джорджа лишь смех, а Стенхоуп, напротив, все больше хмурился. Однако в конце вечера оба протягивали друг другу руку для пожатия в знак уважения и дружбы, которую нельзя было разрушить никакими политическими разногласиями…
По-прежнему ждали Перри. Он славился умением делать порох и взрывчатку. Лондонский комитет отправил его в Грецию без промедления, но новости о прибытии Перри в Месолонгион не приходили. Неизвестно было даже, где он в данный момент находится и почему задерживается. Однако в конце месяца в город приехал молодой англичанин, филэллин, который сообщил о передвижениях инженера. Оказалось, корабль, на котором путешествовал Перри, несколько раз задерживался в пути: на три недели на Мальте и на десять дней на Корфу. Сейчас Перри ждал указаний от Байрона на Итаке, в двух шагах от цели.
– Передайте, что Месолонгион вновь очутился в блокаде, а потому следует идти в Драгоместри, – советовал Джордж, принимая во внимание собственный опыт. – Оттуда господин Перри может отпустить корабль. А мы пришлем за ним солдат для охраны и канонерские лодки.
В тот же вечер англичанин отправился в обратный путь, пробираясь в темноте между турецкими судами. А перед Байроном и Стенхоупом встала новая задача. Им предстояло найти для лаборатории Перри подобающее помещение. В городе, где даже комнату найти для ночлега было неразрешимой проблемой, зданий, подходящих для занятий Перри, вообще не существовало.
– Маврокордато обещал отдать нам гарем, оставшийся после турок, – напомнил Пьетро.
– Да, но там сейчас живут сулиоты, – возразил Байрон. – Сомневаюсь, что кто-то сумеет заставить их оттуда выехать.
В итоге настойчивость проявил Стенхоуп, вынудив Маврокордато держать слово. Кое-как, нехотя гарем освободили. И хотя он внешне вовсе не походил на научную лабораторию, лучшего варианта не предвиделось…
Турки отошли от Месолонгиона и маячили у входа в залив, но специоты успели удрать домой. Так или иначе, а греческие корабли в порт не вернулись. Хорошей новостью стало только улучшение погоды. Дожди прекратились, и Байрон смог выезжать верхом, что всегда способствовало улучшению его настроения. Остальные дела оставляли желать лучшего: сулиоты не желали объединяться, у Байрона постоянно требовали денег то на одно, то на другое. А в последний день сентября Джордж получил сразу два известия.
– Перри добрался до Драгоместри и выгрузил необходимое для лаборатории оборудование, – Байрон прочитал записку от Стенхоупа. – Представьте, Пьетро, Маврокордато не готов оплатить погрузку вещей и доставку до Месолонгиона. Придется поручиться мне лично. И я вас уверяю: эти деньги потребуют с меня. Здесь все хотят денег, и порой я думаю, что свобода Греции – это моя забота. Ну, еще ваша и Стенхоупа…
– Извините, сэр, – тихо вымолвил Пьетро, – но тут еще одна проблема: нашим офицерам прислали хороший хлеб, а солдатам – такого ужасного качества, что его невозможно есть. Наш отряд сулиотов теперь требует оплачивать еду их семьям. Это составит тысячу двести человек.
– Поехали, Пьетро, – Байрон поднялся с подушек. – Без нас вопрос с хлебом не решат, а сулиотов придется опять ставить на место. Испытание моего терпения, видимо, входит у них в привычку.
На улице дул сильнейший ветер, но на небе не виднелось ни облачка. С моря раздавался грохот волн. Воздух чуть прогрелся, и в нем больше не висели капельки мороси. Приближалась весна…
В десять утра на плоскодонке Байрон вместе с Лукой, Пьетро и Маврокордато отправился на крохотный островок Анатолико, куда местные вожди пригласили знатного английского гостя, узнав о его пребывании в Месолонгионе. Через три часа лодка достигла цели. Островок тоже находился в болотистой местности, но воды там были глубже, чем на подступах к Месолонгиону, а виды радовали глаз. С одной стороны Анатолико на невысоких холмах росли многочисленные оливы, а с другой возвышались покрытые мохнатой зеленью горы. Почти весь остров занимал убогий, нищенский город, защищаемый парой пушек и гарнизоном из нескольких сотен плохо вооруженных людей.
