— Марибель Стюарт? Ваш голос?
— За.
Черт!
Для одобрения сделки им требовался всего один голос.
Я сидел на месте, пока в помещении не остались только отец с братом. Физиономия братца была такой самодовольной, что отчаянно захотелось перекроить ее.
— Не представляю, как ты спишь ночью, — сказал я.
— В кровати за десять тысяч баксов, достойной короля, — ухмыльнулся Эллиот.
Я встал.
— Лучше спать на полу, зато с чистой совестью.
Он поправил галстук и откровенно усмехнулся.
— Что ж, пол — самое подходящее для тебя место.
Изрядно вздрюченный после встречи со своей так называемой семьей, я написал Джии, чтобы узнать, где она.
Раш: Где ты?
Она ответила через несколько секунд.
Джиа: В закусочной «Элен» на Бродвее. Обедаем. Здесь лучшие французские тосты.
Раш: Уже еду.
Поскольку я оставил машину в гараже на весь день, пришлось взять такси. Встреча с отцом и Эллиотом все еще крутилась в голове, так что нужно было успокоиться и выбросить из нее это дерьмо.
Благодаря ей я всегда чувствовал себя лучше. Сдерживая желание закурить, я опустил стекло в кабине и подставил лицо холодному ветру.
Вспомнил, как Джиа вынудила сказать ей мое настоящее имя. Эта ведьмочка знала мои слабые стороны. Ей было прекрасно известно, что моя ревность не знает границ и она как никто умела воспользоваться ею. Опасный талант, надо сказать.
Но, черт возьми, это сработало.
Я не мог удержаться от смеха.
Она сделала меня.
Таксист посмотрел на меня в зеркало заднего вида.
— Вспомнили что-то забавное? — спросил он с заметным ямайским акцентом.
Я рассмеялся.
— Да нет. Просто подумал о женщине, которая немного сводит меня с ума.
Он понимающе кивнул.
— Да уж, чувак. Разве не все они такие?
Тут он меня высадил, и я оказался в закусочной, стилизованной под ретро, с красными виниловыми кабинами и неоновыми огнями. Одна из официанток в юбке в стиле пятидесятых стояла на крыше одной из кабинок и пела. Похоже, она подражала какой-то бродвейской актрисе.
Меня нисколько не удивило, что Джиа выбрала именно это место. Такое же эксцентричное, как она. Но что меня удивило, так это то, что напротив сидел человек в форме офицера нью-йоркской полиции. Только я решил, что эта девчонка натворила каких-то глупостей и попала в передрягу, как увидел, что она улыбается от уха до уха.
Адреналин ударил в голову, кулаки сжались сами собой, и только подойдя поближе, я понял по сходству, кто это был. Она же говорила, что хочет встретиться с отцом.
Я почувствовал себя полным идиотом. Из-за того, что случилось в Вандерхаусе, совсем забыл, что она встречается с отцом. Иначе ни за что бы не приперся сюда.
Поворачивать было поздно. Джиа меня заметила. И он тоже.
Улыбаясь во весь рот, она помахала мне из своей кабинки. Джиа, казалось, наслаждалась ситуацией, чего нельзя было сказать обо мне.
— Привет! — сказала она.
Засунув руки в карманы джинсов, я кивнул.
— Привет.
— А это, как я понимаю, Раш, — сказал ее отец.
— Ага, пап. Это Раш. — Она обернулась ко мне, — Раш, это мой папа, Тони Мирабелли.
Для своих пятидесяти с хвостиком отец Джии был в отличной форме. У обоих были голубые глаза, резко контрастировавшие с темными волосами и оливковой кожей.
— Приятно познакомиться, сэр, — сказал я, вынув руку из кармана.
Его рукопожатие было крепким, взгляд скользнул по татуировкам на моей руке.
— Присаживайся к нам. — Он кивнул в сторону столика.
— Думаю, мне стоит вернуться позже, — я посмотрел на Джию, — не хотел вам мешать. Тем более что у меня еще куча дел.
— Чепуха, — прервал меня Тони, — садись.
Тон у него, надо сказать, был не очень-то дружелюбным. Будто он хотел добавить: «
Поняв, что не отвертеться, я занял место рядом с Джией. Перед ней стояло огромное блюдо с недоеденными французскими тостами. Блюдо отца было пустым.
Подошла официантка и положила передо мной меню.
— Что желаете?
Хотя с утра во рту маковой росинки не было, устраиваться здесь надолго не хотелось.
— Только кофе. Черный.
Потом я взглянул на Тони, который пристально разглядывал меня. Почему-то в голове закрутился
Не так уж много вещей могло заставить меня нервничать. Так вот, сидеть напротив мужика, который глядит на тебя так, будто знает о том, что ты хочешь раздвинуть ноги его дочери, — определенно одна из таких вещей. Особенно когда у этого парня есть пистолет.
