Здесь, на Проционе, свершилось немыслимое — творцы поменялись местами со своими созданиями. Носители искусственного интеллекта, используя технологию, созданную сгинувшими в лучине времён селенитами, воссоздали… людей. Лишённые памяти о прошлом, которого у них, в общем-то, и не было, они превратились в подопытный материал для андроидов. Лучшие из поколения созданных, Ян Ковальский и Мари Лерман, смертельно рискуя, пытаются найти ответ на вечные вопросы: кто мы? откуда появились? ради чего существуем? Неожиданную поддержку им оказывает смертельный враг, полковник Нагаев — сверхмашина и сверхчеловек в одном теле…Также книга издавалась под названием «Процион».
Стоял хмурый, пасмурный день. Тёплый ветер нёс терпкие запахи леса, смешанные с флюидами далёких вулканических извержений.
Здесь никогда не наступала зима, часто лили тёплые дожди, небо вечно укрывала пелена серых, гонимых ветром облаков, да и смена времён года была заметна лишь благодаря деревьям, кустам и травам, увядавшим по непонятной для столь ровного климата причине и вновь, спустя пару недель, выпускавшим свежие побеги, клейкую листву…
Природа тут соседствовала с искусственными сооружениями, да и большинство посадок, будь то лес или поля, несли явный отпечаток изначальной продуманности, некоей глобальной планировки ландшафтов.
…По нескольким просекам, рассекая лесной массив на симметричные участки, протянулись серые, приподнятые на мощных опорах ленты скоростных автомагистралей.
Вдали, за похожей на распустившийся лист клевера дорожной развязкой, виднелись смутные очертания высотных зданий города.
При ближайшем рассмотрении природа, окружающая приподнятые над землёй автобаны, выглядела вполне заурядно: тихо шумели кронами сосны, молодой ельник граничил с разросшимися на просеках кустарниковыми зарослями, настораживала лишь тишина, в которой не было слышно пения птиц, стрёкота насекомых, хруста сломанной ветки или деловитого жужжания шмеля, вьющегося над соцветьями травянистых растений, словно из обычных, присущих лесу звуков остался лишь монотонный шелест древесных крон.
Подобная тишина кажется зловещей, неестественной, чего-то ждущей: так обычно затихает природа перед грозой, но хмурые облака не предвещали ни ливня, ни ураганного ветра — они лениво клубились над автострадами, изредка роняя морось мелкого, нудного дождя.
Сами магистрали также казались запустелыми, поблекшими: не работали лазерные указатели направлений, на съездах в районе развязки, где плавные спуски перетекали в обыкновенные просёлочные дороги, не было видно свежих следов протекторов, да и просеки изрядно заросли кустарником.
Время как будто застыло.
Даже точка, видневшаяся у горизонта на фоне укутанных дымкой городских окраин, вела себя, будто насекомое, попавшее в густой сироп…
На самом деле мощный, элегантный автомобиль двигался со скоростью двухсот километров в час, просто расстояние от дорожной развязки до города было слишком велико…
За рулём машины сидел молодой человек в лёгкой одежде спортивного покроя. Тонированные стекла машины едва позволяли рассмотреть черты его лица, напряжённые, словно водитель прилагал немалые усилия, чтобы удерживать машину на идеально ровном дорожном полотне.
Внезапно, словно материализовавшись из окружающего город туманного марева, на дороге возникла ещё одна точка.
Скорость второй машины значительно превосходила отметку двухсот километров в час.
Она неслась по автобану, поднимая вслед за собой вихрящийся мусор в виде прошлогодней листвы, мелких веточек, занесённых сюда ветром, да редких, непонятно откуда взявшихся пожелтевших обрывков бумаги…
…На приборной панели первой машины злобно вспыхнул предупреждающий сигнал.
Водитель отреагировал на предупреждение системы лазерных дальномеров с неестественным для его напряжённого облика спокойствием: коснувшись сенсора, он отключил световую индикацию и, передав управление системе автопилота, включил датчики заднего обзора, задав цифровым камерам, расположенным на уровне бампера, максимальное увеличение и разрешающую способность.
На экране, вмонтированном в приборную панель, тут же появилось изображение: несущийся следом автомобиль явно обладал форсированным двигателем и управлялся без посредства автопилота, который не допустил бы вождения на подобных скоростях.
Он понял — отрываться бесполезно. Его машина явно уступала в скоростных характеристиках неумолимо приближающемуся флайкару.
«Принять бой? — промелькнула мысль, и тут же на смену ей пришла другая, несущая оттенок безнадёжной горечи: — Разве что кулаками?..»
Впереди появились строения блокпоста. Автопилот машины, следуя внутренним инструкциям, начал плавное торможение.
Проверка документов.
Этого не избежать. Мощные заграждения не растолкаешь бампером, их убирают только после тщательной проверки, посредством двух временно установленных (и оставшихся навсегда, как всё временное) подъёмных кранов, уже наполовину вросших в почву по обе стороны магистрали.
Нужно расслабить мышцы лица. Об этом приходилось думать: естественная, непринуждённая мимика ещё не успела войти в разряд бессознательно совершаемых действий.
Документы в порядке. Нет причин для беспокойства.
Тёмно-вишнёвый спортивный «Ягуар» плавно завершил торможение, остановившись перед многотонным бетонным блоком, на котором флюоресцировала надпись: «Граница запретной зоны».
Рядом мерцал недвусмысленный знак, обозначающий высшую степень биологической опасности.