Мятежный полностью

– Так каковы же твои намерения по отношению к моей дочери? – Ее голос стал хриплым, когда она затянулась сигаретой.

Ответ Бэйна прозвучал после небольшой паузы:

– Я не собираюсь лезть к ней в трусы.

– Хорошо. Потому что она все равно никогда с тобой не переспит.

Мои щеки вспыхнули. Не потому, что она ошибалась, а потому, что раскрыла ему правду, вложив в свои слова дополнительный смысл: «Зато я пересплю».

– Я не смотрю на нее так.

– Как?

– Как на дырку для спермы. Кроме того, она для меня слишком молода, – отрезал он.

Я напряженно сжала челюсть. Он всего на пять лет старше. Через несколько недель нам обоим будет за двадцать. Еще одна невидимая лоза плюща обвилась вокруг моей ноги, подползая выше, к колену. Почему тебя это беспокоит?

– Что ж, до тех пор, пока ты знаешь…

Фразу Пэм прервали:

– Рад знакомству, Памела. Надеюсь, что мы будем часто видеться, раз уж я дружу – не сплю – с твоей дочерью.

На этом все закончилось. Я наблюдала из своего укрытия, как Пэм поднималась по ступенькам на набережную. Я предоставила Бэйну время докурить и зайти обратно в кофейню, прежде чем вышла из укрытия и обнаружила, что он все еще стоит на улице.

Превосходно.

Проследовав к ступенькам и избегая зрительного контакта, я услышала, как Бэйн мелодраматично вздохнул у меня за спиной.

– Когда в следующий раз по мне соскучишься, просто позвони. Хотя преследование – определенно более удачный метод, если твоя цель – потешить мое эго.

Я застыла на полпути, мое лицо мгновенно вспыхнуло. В последнее время я часто краснела. Еще одна вещь, которую не одобряла нынешняя Джесси.

– Я просто… – Оглядевшись вокруг, я искала… что именно? Удобное место в песке, куда можно засунуть голову?

– Ты просто?.. – Он приподнял бровь и подошел ко мне. Каждый раз при встрече с ним меня выбивала из равновесия его открытая мужественность. И совсем не в хорошем смысле. Даже в своих воспоминаниях, в которых Бэйн представлялся красавцем, я все еще не могла полностью воссоздать во всех деталях его идеальные черты лица и насыщенные зеленые глаза. – Дай угадаю – ты проезжала мимо и решила заглянуть, чтобы посмотреть, не пристаю ли я к твоей маме?

Он прислонился к стеклянной стене своего заведения, засунув руки глубоко в карманы. Я пнула камешек, отбросив его на противоположную сторону дороги, и не сводила глаз со своей обуви.

– Я же говорил тебе, Снежинка. Я не собираюсь портить то, что у нас есть.

– Ты все время так говоришь, – пробормотала я.

– А ты все никак не хочешь меня слушать. Давай сменим тему. Чем хочешь заняться в последний день своей свободы?

– Свободы? – Вопрос звучал глупо, даже для моих собственных ушей. Но я винила в этом аромат корицы, исходящий от него, смешанный с морской солью. Стоять так близко к мужчине и не бороться при этом за свою жизнь казалось достижением, и это не могло оставить меня равнодушной.

– Да. – Он подбросил окурок и пнул его, подобно футболисту, отправляя прямо в песок. – Прежде чем ты приступишь завтра к работе.

– Разве тебе не нужно сегодня снова ограбить парочку несчастных душ? – Я вздернула подбородок, скрестив руки на груди. Бэйн рассмеялся.

– Рад сообщить, что все несчастные души, за которые я отвечаю, уже покрыли свои долги. А ты уже пробежала сегодня десять миль?

– Откуда ты знаешь, какое расстояние я бегаю? – Я нахмурилась. Конечно, он видел, что я бегала в ту ночь, когда он отпугнул Генри и Нолана, но сейчас он назвал конкретное число. Десять миль. Глаза Бэйна растерянно расширились, прежде чем вернулась его привычная ухмылка.

– Дорогая мамаша немного рассказала о тебе сегодня.

– В ней нет ничего дорогого.

– Похоже, что в этом вопросе наши мнения сходятся. – Он натянул свою дьявольскую улыбку, а затем щелкнул пальцами и направил их на меня. – Итальянское мороженое.

– Все подумают, что мы на свидании. – Я закусила нижнюю губу, ненавидя себя за то, что мне не все равно. Никто не запрещал мне покидать Эльдорадо, как и ходить на свидания, если я захочу. И мне точно можно поесть мороженое с моим другом-мужчиной. Логически я понимала, что все это правда, но страх все равно не отступал.

– Верно. – Бэйн засунул бумажник в карман и уже направлялся к лестнице. – Напомни мне, кого это волнует?

– Меня. – Я осталась стоять на месте. – У меня плохая репутация.

Он остановился и уставился на меня.

– Моя еще хуже.

– Хочешь поспорить? – фыркнула я.

Он улыбнулся одной из своих расслабленных улыбок, напоминавших колыбельную. Следующие предложения он произнес тихим шепотом:

– Я ведь уже говорил, что слышал все слухи о тебе, Джесси. К черту их. К черту этот город вместе с его опрятными, осуждающими жителями и всех идиотов, кто захочет нас высмеять. Разве ты не понимаешь? Мы аутсайдеры. Отбросы. И мы свободны. Свободны делать все, что захотим, потому что это ни на что не повлияет. Мы никогда не впишемся в это общество, и нам не нужно пытаться. Мы свободны от всего этого дерьма, – он обвел рукой пространство вокруг нас. – Они не могут причинить тебе боль, если ты сама им не позволишь. Так не позволяй.