Девятнадцатого сентября в день своего двадцатипятилетия Гермиона Грейнджер проснулась за несколько минут до будильника. Она сонно улыбнулась, потянулась как кошка и заложила руки за голову.
Настроение было замечательным, ведь сегодня — ее день. Двадцать пять лет. Не верилось, что время пролетело так быстро. Казалось, только вчера она с нетерпением ждала своего семнадцатилетия, когда уже вполне официально можно будет пользоваться магией. Как измениться ее жизнь теперь? Ответ вроде был очевидным — никак. По крайней мере, пока она не ощущала ничего необычного. Только легкость и радость.
Гермиона встала с постели и прошла на кухню. На столе ее уже ждал завтрак. Чего там только не было: блинчики, маффины, вафли, омлет, круассаны, свежеиспеченный хлеб, джем, бекон, тосты, сок, горячий шоколад и чай. Выбирай, что хочешь. И как завершающий штрих посередине стола — ваза с белой розой.
Гермиона села за стол и взяла с пустой тарелки записку.
«Гермиона, с днем рождения!
Я так и знала, что запасные ключи от квартиры однажды мне обязательно пригодятся. Знала бы ты, как долго я пыталась вставить их в замок… Вот честно, ничто не заменит каминную сеть и аппарацию, ну да ладно — проехали.
Считай, что это первая часть моего подарка. Остальное получишь в субботу. Я, скорее всего, сегодня буду очень занята в магазине, но постараюсь забежать к тебе в полдень или в обед.
Хорошего дня.
И еще раз с днем рождения.
Целую, Панси»
Если бы в школьные годы кто-нибудь сказал, что Гермиона Грейнджер и Панси Паркинсон станут хорошими друзьями, его бы точно подняли на смех. Семь лет они жили ненавистью, пока волею случая не узнали друг друга поближе. Панси оказалась очаровательной девушкой, интересным собеседником и просто хорошим человеком.
А теперь ее подарок. В этом была вся Панси — такая же оригинальная, яркая и сумасбродная. Гермиона, конечно, понимала, что все эти блюда были приготовлены не ею лично. Без помощи пары-тройки домовых эльфов точно не обошлось. Оно и к лучшему: всем было известно, что с готовкой слизеринка, мягко говоря, на «вы».
Гермиона с интересом рассматривала блюда, не зная, что попробовать сначала. Наконец, выбор пал на вафли с джемом. Для фигуры, конечно, убийственно, но кого волнуют такие мелочи в день рождения?
Сразу после завтрака она отправилась в душ, где привела себя в порядок, после чего несколько минут просто стояла под теплыми струями воды, наслаждаясь ощущением покоя и счастья. Завернувшись в полотенце, она вышла из ванной и прошла к шкафу с одеждой. Немного поразмыслив, выбрала короткое платье с пиджаком, благо погода сегодня позволяла. Собиралась она всего лишь на работу, но именно сегодня хотелось выглядеть красивой. Прическа, макияж — и вот Гермиона уже на полпути к Министерству.
Едва она успела переступить порог Атриума, как кто-то окликнул ее. Падма Патил и Дин Томас перешли на легкий бег, чтобы догнать ее.
— С днем рождения, Гермиона! — хором произнесли они.
— Спасибо. Приятно, что не забыли.
Через минуту, обсудив все новости, они разошлись. Гермиона прошла мимо охранника и, поднявшись в лифт, столкнулась нос к носу с Кингсли. Тот легонько поцеловал ее в щеку и поздравил:
— С днем рождения!
— Спасибо, господин министр… но … откуда вы узнали…
— Я вчера ужинал в «Норе».
— О, тогда понятно. Молли или Джинни?
— Конечно, Джинни.
Гермиона улыбнулась и, кивнув выходившему министру, поехала на этаж выше, где располагался Отдел обеспечения магического правопорядка. В коридоре она заметила своего коллегу и бывшего товарища по школе Терри Бута, который тоже не преминул поздравить ее с днем рождения.
За это Гермиона и любила свой день рождения. Было приятно видеть, что знакомые люди ценят ее и помнят. Может, это было и глупо, но такое радужное настроение заряжало ее энергией на весь следующий год.
Она прошла мимо секретарши, которая пожелала доброго утра и с улыбкой протянула небольшой маффин со свечкой в середине. Гермиона задула ее и, забрав корреспонденцию, зашла в кабинет. На столе лежали три запечатанных конверта.
Она на мгновение задумалась, но любопытство одержало верх. Может, это было и не профессионально с ее стороны и полагалось сначала разобраться с рабочими письмами, но Мерлин с ними — день рождения всего раз в году, и она может позволить себе сначала прочесть поздравительные открытки.
Она открыла первый и вскрикнула от неожиданности, когда облако блесток взорвалось перед ее лицом. Гермиона закашлялась и замахала руками перед глазами, разгоняя оставшиеся конфетти. Кто бы сомневался, что письмо от близнецов Уизли.
«Дорогая Гермиона! Дорогая Гермиона!
Да, нас двое, поэтому мы и решили написать «Дорогая Гермиона» два раза. Надеемся, ты не слишком сильно сердишься на нас, мы ведь знаем, ты любишь держать рабочее место в чистоте и порядке. Но помни, это всего лишь блестки. Впрочем, можешь сказать спасибо Фреду (Вот-вот, Джордж совершенно прав, ты можешь поблагодарить меня, Гермиона), что он настоял на легкой версии сюрприза. В настоящих открытках, которые мы продаем в магазине, из нее вылетают не блестки, а выходит самый настоящий Волдеморт. Но Фред подумал, что ты не оценишь шутку (Я был прав, да?), но в любом случае, желаем тебе отлично отпраздновать.
Дред и Фордж»
Гермиона покачала головой, но так и не смогла стереть с лица широкую улыбку. Было невозможно по-настоящему разозлиться на близнецов, даже несмотря на розовые блестки, которые теперь украшали ее кабинет. Они были повсюду — на столе, папках и важным документах.
Гермиона взяла второй конверт и, развернув его, сразу же почувствовала, как нежность, словно теплое одеяло, обволакивает ее.
«С днем раждения тетя Гермиона люблю тибя очень сильна. Тедди.
Привет, Гермиона! И с днем рождения от меня и Ремуса. Заранее извиняюсь за ошибки Тедди, но ты ведь знаешь, он категорически против того, чтобы я их исправляла. Забавный парадокс, да? Его папа — учитель, но писать правильно без ошибок он не умеет. Конечно, ему только шесть, и тем не менее.
Целуем, Тонкс»
Гермиона даже не сразу заметила ошибки, настолько она была поглощена содержанием. Тедди покорил всех еще в день своего рождения, все в нем буквально души не чаяли. Получая от него детские рисунки, она едва могла сдерживать слезы радости. И этот раз не был исключением: развернув бумагу, она повесила «картину» слева от стола.
Осталась последняя открытка.
«Ку-ку, красотка!
Поздравляю с днем рождения. Я бы с удовольствием зашла к тебе сегодня вечером, но, как ты знаешь, я все еще в Италии. Возвращаюсь уже в субботу, так что свидимся.
До встречи. Люблю тебя.
Дафна»
Читая послание от Дафны, Гермиона тихонько хихикала. В каждом письме она всегда использовала такие словечки, как «люблю», «красотка», «моя милая» и другие ласковые прозвища. Да даже в обычном разговоре они то и дело проскальзывали. Словно слизеринка была лесбиянкой. На месте Маркуса Флинта Гермиона бы проявила некоторую обеспокоенность, но тот доверял своей девушке. По крайней мере, на людях он никак не выказывал недовольства.
Гермиона смахнула открытки в сумочку и приступила, наконец, к работе.
Склонившись над пергаментом, она настолько увлеклась докладом на тему непотребного обращения с домовыми эльфами, что не услышала тихого стука в дверь, а потом и острожных шагов по паркету. Она взяла толстенную книгу с перечнем законов, чтобы свериться, и упорно не чувствовала на себе пристального взгляда. Обмакнула перо в чернильницу, добавила одно предложение и внимательно перечитала отчет.
— Кхм… кхм…
— Ой! — Гермиона вздрогнула и едва не опрокинула на пергамент чернильницу. — Ты что, совсем больной? Сколько ты уже стоишь здесь?
— Ты с таким важным видом что-то писала… Я не смог удержаться. Ну что?
— Каждый год ты ждешь от меня одной и той же фразы.
— Дай же мне насладиться моментом. Целых шесть месяцев ты будешь старше меня. Более морщинистая, более сварливая, более…
— Более опытная, более мудрая, более умная… О нет, это останется правдой, даже если я была бы младше тебя.
Рон нагло уселся на стол и уставился на девушку, словно ожидал, что та вернется к своему докладу. Какой же он все-таки невыносимый. Делает это специально.
— Чего ты ждешь, Рональд?
— Ничего. А что, ты чего-то ждешь ?
— Да. Что ты покинешь мой кабинет.
— Врёшь.
— А вот и нет.
— Что ж, ладно. Я уйду. До скорого, Гермиона.
Он сделал несколько шагов к двери и на полпути обернулся — лучшая подруга смотрела ему вслед с разочарованным видом. Он знал, что она знает, что он делает это нарочно, и это досаждало ей больше всего. Он быстро вернулся к ней, крепко обнял и поцеловал в щеку.
— С днем рождения, старушка!
— Болван.
Рон улыбнулся и взъерошил ей волосы, принявшись одновременно щекотать. Не переставая вырываться, Гермиона громко смеялась.
За последние несколько лет их отношения сильно изменились. Рон повзрослел, и все чувства, которые они испытывали друг к другу в Хогвартсе, давно испарились. Благодаря этому они стали ближе, и теперь Гермиона могла довериться ему так же, как в свое время Гарри. Она могла обнимать его, быть ласковой, целовать, не опасаясь, что какой-то из ее жестов будет неправильно понят. Она могла даже разговаривать с ним часами. Рон всегда был ее лучшим другом, но с тех пор как все они стали взрослыми это слово приобрело новое значение.
Хотя и без ссор не обходилось — все-таки пять лет разницы в ментальном развитии давали о себе знать.
Как, например, сейчас, когда Рон пытался засунуть ей в нос перо.
— Рональд Уизли, отпусти меня. Сегодня мой день рождения, значит, ты должен слушаться.
— Я не слушаю всяких старушек… Это дело принципа.
— Ненавижу тебя! И я не старая. Мне всего двадцать пять!
— А мне двадцать четыре.
— Посмотрим, как ты заговоришь в марте. Попрошу Гарри как следует испортить тебе жизнь. Не говорю уже о Джинни.
— Это был подлый прием, — нарочито обиженно протянул Рон. — Ладно, пойду к себе в кабинет.
— Давно пора. Иди вкалывай, лодырь, — усмехнулась она ему вслед.
