Около трех часов, когда она работала над своим новым докладом, Гермиона почувствовала, как что-то вибрирует рядом, а спустя несколько секунд раздалась мелодичная телефонная трель.
Она не часто пользовалась телефоном, а вернее — очень редко. Сейчас Гермиона готова была поспорить на все свои счета в «Гринготтсе», что звонила мама. Отец не очень любил разговаривать по телефону, потому выбора особого не было.
— Алло?
— Милая? Я уже два часа пытаюсь дозвониться до тебя! Где ты была?
— О… я обедала. А телефон забыла в кабинете.
— Ой, ну ладно, ничего страшного. С днем рождения, дорогая.
— Спасибо, мам.
— Никаких изменений в твоем списке гостей на субботу? Так и осталось двадцать четыре человека?
— Эм…
— Гарри мне позвонил и сказал, что принесет с собой ваши волшебные напитки. Но я на всякий случай купила соки, содовую, пиво… А отец твоего друга Рона, как кстати его зовут? А, Артур, точно. Так вот, он передал мне, что его жена тоже хотела бы участвовать в приготовлении блюд, но я отказалась. Конечно, с ее стороны это очень мило, но я уже все сделала. Приготовила большую часть блюд и положила их в холодильник, так что в субботу почти ничего не нужно будет делать. Во сколько ты сказала им приходить? Сегодня, кстати, прибыла поздравительная открытка от твоей тети. А внутри денежный чек. Так что подумай, будешь ли ты менять наши деньги на волшебные или же предпочтешь купить несколько книг. Кстати, о книгах. Ты до сих пор хочешь, чтобы мы их тебе дарили в качестве подарка на день рождение? Просто у меня есть несколько идей насчет твоей квартиры. Вчера я была у твоей кузины Лори, и вот ее квартира очень мило декорирована. Хотя она же не работает, поэтому у нее много времени на всякие украшательства. Ах да, возвращаясь к празднику, не будешь злиться, если я добавлю в оформление кое-что от себя? К примеру, несколько фотографий. Когда ты еще была маленькой… Гермиона?
— Да-да, мам, я слушаю. Но если ты хочешь услышать ответы на свои вопросы, то надо делать небольшие паузы, чтобы я могла вставить хоть слово.
— Извини, милая, я знаю, что слишком много болтаю. А ты не стесняйся перебивать меня.
— Хорошо, мам.
— Как ты? Я тебе не помешала?
— Нет, я сейчас у себя в кабинете. Небольшой перерыв не помешает.
— Какие планы на сегодня?
— Я… не знаю, не думала еще. Посмотрим.
— О Боже, не могу поверить, что тебе уже двадцать пять! Время летит так быстро. Еще вчера ты совсем маленькой была, а теперь посмотри, какой красивой молодой девушкой стала. Помню, когда ты только родилась, я взяла тебя на руки. Ты была такой крошечной, а на головке было уже так много волос.
Голос матери задрожал, на другом конце телефона кто-то шмыгнул носом. Гермиона закатила глаза — каждый раз одно и то же. Каждый год мама предавалась воспоминания и начинала сетовать на то, что время летит слишком быстро. А дальше ее уже невозможно было остановить: воспоминания о дне рождения дочери неизменно вызывали слезы, потом первый выпавший зуб, первые слова, первые шаги…
Гермиона не сердилась. Она до сих пор чувствовала себя виноватой. Поступив в Хогвартс, она словно украла семь лет жизни у них и лишила их радости отпраздновать семь дней рождений. У всех рожденный в начале учебного года такая проблема, но для родителей это слабое утешение.
— … когда ты пошла в начальную школу. Ты была такой счастливой, в отличие от нас с папой. Конечно, мы знали, что тебе скучно целыми днями сидеть в кабинете стоматолога… но… ой, подожди, папа хочет сказать тебе что-то… а надо бы, Уильям! Ты говорил мне, что не хочешь… не любишь разговаривать по телефону… да… дорогая, я даю ему трубку.
— Гермиона?
— Привет, пап.
— Не люблю разговаривать по телефону, но чего только не сделаешь, чтобы спасти тебя из цепких лап матери. Она пошла за платком.
— Спасибо, пап, — усмехнулась Гермиона.
— Ну что, с днем рождения, моя куколка.
— Папа! Не называй меня так. Ты прям как мама.
— Что ты хочешь… Мы ведь уже старики. Скоро уже тебе придется присматривать за нами.
— Не говори ерунду, — отмахнулась она.
— Ладно, мама опять требует трубку. Так что до субботы.
— Да, пап, и извини заранее за это. — Гермиона понимала, на какие жертвы идет отец ради этой вечеринки, ведь он совсем не любил находиться в шумных компаниях. — Увидимся.
— Люблю тебя, куколка.
— И я, пап.
На другом конце провода шумно высморкались, и Гермиона поняла, что мама опять взяла трубку.
— Все в порядке, мам?
— Да-да, я просто переволновалась. Помню…
— Мам!
— Да-да, умолкаю. Не буду мешать тебе работать.
— Ты не мешаешь.
— Ты говоришь так, только чтобы меня не обидеть, но ты же знаешь, я не обижаюсь.
— Мам, честное слово, ты мне нисколько не мешаешь.
— Ладно-ладно, но я все равно уже пойду. Нужно еще кое-что прикупить к вечеринке.
— Хорошо, до субботы тогда.
— Пока, милая.
Гермиона отложила в сторону телефон и яростно потерла дико горящее ухо. Тридцать пять минут разговора — шутка ли, неудивительно, что ее ухо цветом теперь походило на вареного рака. Но как бы там ни было услышать голоса родителей оказалось весьма приятно, оставалось только дождаться субботней вечеринки.
