— Пойду место еще разок прикормлю, — оживился Николай. — Отдыхайте пока. Сейчас вам завтрак принесут, а через часок я за вами зайду. Да, вот еще что: собачку ни при каких обстоятельствах не обижайте.
— Какую еще собачку? — в панике взвыл Заболоцкий, чуть не выронив ценный провиант из рук.
— Хозяйскую. И не дай Бог вам! — умоляюще глядя на друзей, нервно сказал егерь и скрылся за дверью.
— Чего-то мне здесь уже не нравится, — задумчиво сказал Заболоцкий, опасливо поглядывая на дверь и настороженно прислушиваясь. — Духи какие-то, пропавшие люди, а теперь еще и собака! Ой, как же я собак не люблю! Помнишь, меня в детстве одна тварь покусала?
— Помню, — засмеялся Клим. — Тебе, кажется, шесть швов тогда на задницу наложили?
— Семь, — уныло поправил друга Заболоцкий.
— Так не надо было пукать в собачью будку Тузика — тоже мне экспериментатор, — захохотал Клим, вспомнив, из-за чего, собственно, Заболоцкий потом целый месяц не мог сидеть.
— Ну и что с того, я ж ведь просто хотел акустику в будке проверить, — возмутился Петр и тоже хихикнул, но как-то нервно и неестественно. — Слушай, Клим, — сменил он тему, — а что егерь имел в виду, когда говорил — «И не дай Бог вам»?
— А фиг его знает! Похоже, с егерем нам не повезло. Странный он какой-то. И лицо его… — умолк на полуслове Клим.
— Что — лицо? — не понял Заболоцкий.
— У меня такое ощущение, что я его где-то видел. Знакомое лицо, борода вот только… Где же я мог его видеть?
— Нигде ты не мог его видеть, — возразил Заболоцкий и заметался по комнате, недовольно вздыхая. — Так, я жрать хочу! Где обещанный завтрак? Хочу жрать и рыбу ловить хочу. Большую! Бли-и-и-н! Рыбу! Рыбу! Рыбу!
— Пипа, ты можешь заткнуться и не мельтешить? — наблюдая за хаотичными передвижениями друга по комнате, недовольно попросил Клим.
В отличие от Петра, который прекрасно выспался в дороге, Клим сильно устал, и активность Заболоцкого его слегка напрягала. Держался он лишь потому, что рыбу жаждал ловить не меньше друга, страстно мечтал усесться на бережку, закинуть удилище и, глядя на поплавок, под пение птичек и всплески рыбьей мелочи отдохнуть от суеты и проблем.
У входа в их домик послышался какой-то странный царапающий звук: возникло ощущение, что кто-то пытается открыть дверь, но не может.
— О, кажись, завтрак принесли, — радостно потирая ручки, заорал Заболоцкий и бросился в прихожую.
Из прихожей в гостиную Петр вернулся молча и задом наперед. Вместе с ним, громко цокая когтями по полу, в комнату вошла огромная седая псина, не менее семидесяти сантиметров в холке, деловито обнюхала их сумки и, с интересом посмотрев на Клима, радостно вильнула хвостом. На Заболоцкого, который с перепугу уже забрался с ногами на стол, собака не обратила ни малейшего внимания.
— Заболоцкий, — прошептал Клим.
— Что? — тоже шепотом спросил Петр, вытирая выступивший на лбу пот.
— Заболоцкий, — вновь обратился к другу Клим.
— Ну что? Что? — переспросил Петр.
— Слезай, никакой опасности нет, она хвостом виляет, значит, дружелюбно настроена, — улыбнулся Клим. Собака интенсивнее завиляла хвостом и подошла к Климу. Он осторожно, нежно погладил ее по голове и потрепал по холке. — Хорошая, хорошая собака! Слезай, Заболоцкий, видишь, она познакомиться пришла.
— Откуда ты знаешь, что это она? — спросил Петр.
— По глазам вижу. Девочка, хорошая, красавица, — продолжая наглаживать псину, ласково говорил Клим.
Заболоцкий немного успокоился и робко поинтересовался:
— Значит, я могу слезть?
— Можешь, — кивнул Клим.
— Ты уверен, что это безопасно? — еще раз спросил Петр.
— Абсолютно, — уверил друга Клим. Заболоцкий расслабился, вздохнул с облегчением, собирался уже слезть, но Клим вдруг резко обернулся: — Погоди, Заболоцкий!
— Что? — вернулся в исходную позицию Петр.
— Пообещай мне, — серьезно глядя в глаза Заболоцкому, строго потребовал Клим.
— Что? Что я должен тебе пообещать? — пискнул Петр.
— Что не будешь бздеть, — сказал Клим, выдержал паузу и расхохотался.
— Глафира!!! Глаша!!! Ко мне!!! — строго прикрикнул кто-то на улице, и собака покорно потрусила к двери.
— Глафира, ты к нам еще заходи, — кликнул вдогонку собаке Клим, продолжая хохотать.
— Между прочим! Между прочим, ничего смешного здесь нет! Вот, — сползая со стола, обижено заявил Заболоцкий и бросился было закрывать дверь на ключ, но так и не закрыл, потому что принесли горячий завтрак. Аппетитные запахи и пухленькая миловидная горничная с большой попой (а большие попы Заболоцкий обожал) разрядили обстановку и, плотно перекусив, друзья приступили к тому, ради чего, собственно, и прибыли на базу.
— Пришла? Слава Богу, я уже волноваться начала, — с облегчением вздохнула тетушка и, ухватив Алевтинину за руку, втащила девушку в дом.
