— Ну как же, Алечка, ведь по правилам человека хоронят на третий день. Сначала морг, потом вскрытие, потом…
— Заткнись, придурок! — Алечка уже не пищала — она говорила зловещим басом.
— Ты только не нервничай, солнышко. Естественно, вскрытие тебе делать не будут. Но светиться тебе нигде нельзя. Поэтому ты должна остаться в морге до своих похорон. Я обо всем договорюсь и все улажу. Кстати, ты еще не решила, какой бы тебе хотелось гроб?
— Я хочу домой, — заныла Аля из-под простынки. — А если тетка вернется? Она же с ума сойдет!
— Если она вернется, то я ей сразу все объясню. И последний вопрос: какой у тебя размер? — хихикнул Клим, вспомнив их первое знакомство.
— Самый большой бери, и не забудь купить баллон с кислородом.
— Я имел в виду твой размер? — уточнил Клим.
— Зачем тебе? — огрызнулась Алечка.
— Как зачем? Должен же я тебе потрясающий погребальный костюмчик прикупить и белые тапочки.
— И-и-и-и-и, — зарыдала Аля. — Сорок второй… И-и-и-и-и… тридцать пятый…
— А сорок второй, это размер ноги? Или…
— Придурок! — рявкнула простынка.
— Понял. Так и запишем, размер ноги сорок второй. Ничего себе у тебя ножка, а с виду такая миниатюрная казалась. — Он старался развеселить и отвлечь ее, но она не почувствовала иронии в его словах.
— Господи, какая же я дура, что согласилась с твоей бредовой идеей! Отчего же мне так не везет? Почему? Ну почему мне встречаются на пути одни подонки! Извини, к тебе это не относится, это так, к слову пришлось. Ты славный, добрый, великодушный, — торопливо уточнила Аля и продолжила свои причитания. Ее будто прорвало: она жаловалась на жестокую судьбу, неудавшуюся карьеру, на глупую ошибку юности, неустроенный быт, но Клим уже не слышал ее слов. Он смотрел на ее изящную кисть, выбившуюся из-под простыни, на тонкие красивые пальцы с маленькой родинкой на мизинце и почему-то заранее испытывал сожаление, что после того, как все закончится и он уедет — эта девушка изменит свое мнение о нем и будет ненавидеть его всю оставшуюся жизнь. Сказочник оказался отличным психологом! Филигранно подобранная специально для Клима месть уже приносила свои первые ядовитые плоды, она разрасталась и пускала метастазы, все глубже проникая в его душе. Иван Аркадьевич все предусмотрел, расставил пешки на своем поле так, как ему хотелось. Он прекрасно понимал, что чувство вины по отношению к этой девушке будет безграничным. А что, если его переиграть? Взять и плюнуть на Леру, на Берушина, на бизнес — и на самом деле жениться на этой непутевой смешной девчонке?
Клим приподнял простынку и уставился на Алевтину странным взглядом.
— Ты чего? — испугалась Аля.
— Ничего, — продолжая пристально разглядывать Алевтину, прошептал Клим.
— Прекрати на меня пялиться, как на покойника: с ужасом, состраданием и тайным интересом. Я еще пока жива!
— Слушай, Аля, ты не могла бы… — «выйти за меня замуж», хотел сказать Клим, но осекся. Пожалуй, момент был не самый подходящий, чтобы делать предложение. К тому же, он уже остыл и вновь передумал жениться на ней по-настоящему.
— Ну что еще? — не выдержав паузы, спросила Аля.
— Ты не могла бы… дать мне пару рекомендаций, как из себя слезу вышибать? Ты же у нас профессионалка в этой области. Боюсь, когда я тебя в гробу увижу, не сдержусь и заржу во всю глотку.
— Убогий ты какой-то, — скривилась Аля. — Закрой меня простыней, я твою физиономию видеть больше не могу!
— Как вам будет угодно, сударыня, — покорился Клим и осторожно прикрыл ей лицо.
— На кладбище думай о прошлом и вспоминай самые ужасные моменты в своей жизни, — тихо посоветовала Аля.
— Вот, значит, в чем фенька заключается, — усмехнулся Клим, — теперь мне понятна твоя метода. Только я лучше буду о будущем думать. Я пессимист.
— Клим…
— Да?
— Пусть гроб будет белым.
— Хорошо.
— И пусть платье тоже будет белым. И еще лилии… Пусть будут две белые лилии у меня в волосах. Знаешь, я ведь тоже пессимист, но сейчас мне очень хочется надеяться, что все закончиться хорошо.
— Так и будет, Аля, можешь в этом не сомневаться, — чуть слышно сказал Клим, взял ее за руку и тихонечко сжал, сглотнув подкативший к горлу комок.
Доктор вернулся довольный и изрядно повеселевший — в прямом и переносном смысле этого слова.
