Зотова сосредоточенно разжевала таблетку, сунула в рот вторую. На ее сухих губах, опущенных чуть книзу, как у Пьеро, остался неприятный белый налет от таблетки, и Алечка вдруг поймала себя на мысли, что хочет схватить грязную тряпку со стола и стереть с ее губ этот след, как мел со школьной доски. Зотова поймала Алин взгляд, вытерла губы тыльной стороной ладони, залезла в свою сумку, деловито покопалась там, достала блокнот и положила его на стол.
– Что ж, голубушка, спасибо тебе, от смерти спасла. Ненавижу командировки! А что делать – служба такая. Приходится приказы начальства исполнять. И плевать всем, что у меня ноги больные и гастрит, – кудахтала Елена Петровна, сверля Алю глазами.
– Что вам от меня нужно? – сквозь зубы спросила Аля.
– Самую малость, голубушка, – слащаво улыбнулась Зотова. – Что ты делала 17 июля?
– Не помню. А что, собственно, случилось? – сухо поинтересовалась Аля. Помогать следствию и рыть самой себе могилу она не собиралась.
– Давай, родная, сразу договоримся, – пропела Зотова, холодно блеснув глазами, – я вопросы задаю, а ты мне на них отвечаешь. Вопрос: что ты делала 17 июля? Давай я тебе помогу немного, чтобы память твою освежить. Встала ты рано и отправилась на «Мосфильм». Правильно?
– Правильно, – буркнула Аля, – я приехала на «Мосфильм» к восьми и провела там почти весь день, так как съемки затянулись.
– Дальше, – потребовала Зотова.
– А дальше я получила расчет и поехала на вещевой рынок в Коньково.
– Зачем?
– Хотела купить обувь на лето.
– Купила?
– Допустим, купила – красивые босоножки на высоком каблуке.
– Удобные?
– Что? – опять растерялась Алевтина.
– Удобные, спрашиваю, босоножки?
– Нет! – разозлилась Аля. Зотова своими вопросами путала ее и выводила из себя.
– Вот и мне все время с обувью не везет, – сочувственно вздохнула капитанша. – Мучаюсь постоянно. Тут недавно прикупила ботиночки с супинаторами. Половину зарплаты отвалила, думала, хоть ноги болеть не будут. И что ты думаешь, не могу в них ходить, и все! Пришлось невестке отдать – у нас с ней один размер. Рассказывай дальше. Куда после рынка поехала?
– Домой.
– Что дома делала?
– Душ приняла, потом поела и спать легла.
– Во сколько?
– В девять.
– Рановато что-то.
– А я люблю поспать, – нахохлилась Аля.
– Значит, никуда больше не выходила?
– Я уже ответила на ваш вопрос. Можете у моей квартирной хозяйки спросить, она подтвердит, – ухмыльнулась Аля. Бабка из своей комнаты практически не выходила и ложилась спать рано, выпив таблетку снотворного. Когда именно Аля уходила, старушка не видела, это точно, и в этом была единственная надежда, что девушка выкрутится.
– Спросили уже, говорит, пришла ты около восьми, а вот выходила ты или нет – не знает. Мне другое любопытно, голуба. Чего это ты так резво с места сорвалась? Даже со старушкой не простилась. Может, случилось что?
– С чего вы взяли? Ничего не случилось, просто Москва мне ваша надоела до зубовного скрежета.
– Чем же тебе Москва не угодила? Что, пробиться не удалось? Карьера звезды не сложилась?
– Послушайте, может, хватит? Вы ведь приехали не для того, чтобы моими творческими успехами и неудачами интересоваться. Я хочу знать, в чем вы меня подозреваете?
– Тихо-тихо, что расшумелась-то? – ухмыльнулась Зотова. – Сядь и успокойся.
– Да я спокойна! – взвизгнула Аля, продолжая стоять.
– А я сказала – сядь! – хлопнула по столу капитанша, Алевтина вздрогнула и присела на краешек стула. – Успокоилась? Рассказывай, при каких обстоятельствах ты познакомилась с Раисой Михайловой?
– С кем? – оторопела Аля. – Я не знаю никакую…
– Врешь.
– Но я и правда… Подождите, с Раисой? Вы имеете в виду гримершу с «Мосфильма»?
– Да, я имею в виду гримершу с «Мосфильма». Что вас друг с другом связывало?
– Ничего, – пожала плечами Аля. – По работе один раз пересеклись. Она грим мне накладывала.
– Это было 17 июля?
– Да.
– О чем вы с ней в тот день договорились? – спросила Зотова.
Алевтина молчала, судорожно соображая, как ответить на поставленный вопрос. Обманывать капитаншу не было смысла, но сказать правду Аля не решалась.
– Молчишь? Что ж, твое право. Но должна тебя предупредить, в твоих интересах все рассказать.
– Мне нечего вам рассказывать, – тихо сказала Аля. – Я вообще не понимаю, что вам от меня надо.
– Так, Сорокина, отпираться бессмысленно, в еженедельнике Михайловой есть запись, которая свидетельствует о том, что на вечер того дня у вас была назначена встреча. Ты должна была подъехать к ней домой. Зачем?
– Какая встреча? Мы не договаривались с ней ни о какой встрече, она… – Аля осеклась на полуслове и непонимающе уставилась на Зотову. – Что случилось с Раисой?
