Война родов окончена. Раксы повержены. Да, не без помощи друзей, но победа за Ростиславом и Иллирикой. Кажется, семейное счастье и спокойная жизнь так близко. Рукой подать. Осталась только одна мелочь, вернуться на Владивосток, и дождаться решения военного суда. Желательно, в свою пользу. Но и с этим Ростислав должен справиться, а затем свадьба. Но служба вносит коррективы. На Гусь-Налимске убит офицер флота и разобраться в ситуации отправляют именно Турова. И пусть дело плёвое, сугубо бумажное (как говорит начальство), но весь вопрос во времени. Успеет ли Ростислав слетать на задание, и вернуться до суда? Состоится ли их с Иллирикой свадьба?
Annotation
Война родов окончена. Раксы повержены. Да, не без помощи друзей, но победа за Ростиславом и Иллирикой. Кажется, семейное счастье и спокойная жизнь так близко. Рукой подать. Осталась только одна мелочь, вернуться на Владивосток, и дождаться решения военного суда. Желательно, в свою пользу. Но и с этим Ростислав должен справиться, а затем свадьба.
Но служба вносит коррективы. На Гусь-Налимске убит офицер флота и разобраться в ситуации отправляют именно Турова. И пусть дело плёвое, сугубо бумажное (как говорит начальство), но весь вопрос во времени. Успеет ли Ростислав слетать на задание, и вернуться до суда? Состоится ли их с Иллирикой свадьба?
Мичман Империи. Часть вторая.
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Глава 9
Глава 10
Глава 11
Глава 12
Глава 13
Глава 14
Глава 15
Глава 16
Глава 17
Глава 18
Глава 19
Глава 20
Глава 21
Глава 22
Глава 23
Глава 24
Глава 25
Глава 26
Глава 27
Глава 28+Эпилог
Nota bene
Мичман Империи. Часть вторая.
Глава 1
На шаттл мы опоздали, но без нас он не улетел. Хорошо иметь в друзьях командира гарнизона космической станции. Внезапный, скоротечный, всего лишь до утра, карантин охватил половину станции, а звездный контроль запретил кораблям покидать систему. Вернее, одному единственному кораблю, рейсовому до Владивостока. Других в пространстве Святогора не было.
Мы же всю ночь копошились в старых Дедовых коробках. Он достал их из тайника в подвале. Старые фотоальбомы, по примеру древних, глографические карточки, видеозаписи из моего детства, даже свадьба Аси и Воислава — всё было в коробках.
Бабушка до самого утра не исчезала с огромного экрана телевизора в гостиной. Вот она заканчивает университет, вот свадебное путешествие, а это мой папка, совсем маленький, лежит на сгибе Дедова локтя. О, а вон и я! Обычной кисточкой расчищаю что-то в яме, под руководством Бабушки и под взглядом юного тигродава, что скачет вокруг, и виляет хвостиком.
Спустились вниз сёстры, Ждан ютился чуть в стороне, в мягком кресле. На диване, рядом со мной, прижавшись, сидела Лира с Варенькой на руках. Все замерли, и не говорили ни слова, только Дед ходил по всему дому, создавая какой-то уютный шум.
Он вешал на стены старые рамки с фотографиями. Расставлял их на комодах и тумбочках. Буквально за пару часов комнаты преобразились. Отовсюду на нас глядела улыбающаяся, счастлива бабушка, в окружении всей семьи, а из колонок лился полный любви и радости смех.
Я смотрел в телевизор, поглаживая Бруську на своих коленях, и впитывал информацию как губка. В голове появлялись новые воспоминания. Вернее, хорошо забытые старые. Сначала они шли медленно, тонким ручейком, а потом, словно плотину прорвало.
Я вспомнил всё свое детство. Внезапно стало легко и хорошо, а затем в груди поселились тоска и грусть. Пришло ощущение потери. Как же так, Ба, как же так?
Отсыпались во время перелёта во Владивосток. Отсыпались и отъедались. Хотя, после маминых разносолов и кулинарных изысков вся пища казалась не такой вкусной. Даже ребята это отметили. Особенно Гусаров печалился, когда доел последнюю заначку, и перешёл на корабельный рацион.
Порт академии встретил нас суетой. Что внутри здания, что на взлётной площадке: везде бегали морпехи. Здесь были все, и кадровые офицеры, и курсанты старших курсов, и техники. Даже в ЛПДМ народ был.
Они, в полном вооружении, тащили куда-то ящики с оборудованием и боеприпасами. Перегоняли технику, сновали вокруг десантных ботов. Никто не останавливался для безделья, ни на мгновение. Только мы и стайка новобранцев, вжавшихся в стену здания порта, стояли на месте и смотрели на царящий хаос.
Я вдохнул полной грудью пыльный, пропахший машинным маслом и водородными выхлопами воздух. Прислушался к матерным выкрикам унтеров. Прижал к себе Лиру, глянув на спящую в люльке Варюшу, и понял: «Я Дома!».
Приключения последних недель свалились с плеч и откатились куда-то назад, в прошлое. Пришли лёгкость и азарт, а сердце застучало быстро-быстро. Захотелось броситься в толпу сослуживцев. Впрячься в работу, узнавая попутно, что происходит, к чему готовимся. Я в полной мере ощутил себя винтиком большой, огромной машины. Ощутил желание занять своё место. И мне это нравилось,
— Я вот думаю, — Феймахер разорвал возникшее очарование, все, даже Ерастов, поморщились и посмотрели на него. — Ракса, это же фамилия, а можно ли её склонять, может, неправильно было говорить Раксы, Ракс?
— Боец, не грузи голову, — хлопнул его по плечу Жичкин. — Какая разница если мы их склоняли, как хотели, и склонили как надо?
— Это да, но… — начал было Фея, но его прервали.
Недалеко от нас тормознул автобус и оттуда вывалились флотские безопасники, человек шесть. Тут же около них с неба упал гражданский антиграв, и из него выскочил Растеряшев Виктор Маркович, подполковник и глава СБ флота Владивостока.
— Артём Павлович, стой! — прокричал Растеряшев, косолапя за толпой безопасников, догоняя её. — Да стой же ты!
