— Черный Чарли?! — воскликнул кто-то, вскакивая и опрометью бросаясь к двери. — Дайте-ка глянуть! Он самый! По крайней мере, один молодой человек на экзамен не останется. Я и так знаю, что он мне скажет. «Еще шесть месяцев в море, сэр, и как, вы посмели, черт вас дери, явиться на экзамен с такими знаниями». Черный Чарли никогда мне не простит, что я уронил его любимого пуделя с борта тендера в Порт-оф-Спейн. Он тогда был первым на «Пегасе». Прощайте, джентльмены. Кланяйтесь от меня экзаменационной комиссии.
С этими словами молодой человек вышел. Все видели, как он объясняется с вахтенным офицером и подзывает лодку, чтоб вернуться на свой корабль.
— Одним меньше, — сказал ученый офицер. — В чем дело, любезный?
— Комиссия приветствует вас, господа, — сказал посыльный — морской пехотинец, — и приглашает первого молодого джентльмена.
Все смутились — никто не хотел быть первой жертвой.
— Тот, кто ближе к двери, — предложил пожилой помощник штурмана. — Будете добровольцем, сэр?
— Я буду Даниилом, — в отчаянии произнес бывший наблюдатель. — Вспоминайте меня в своих молитвах.
Он пригладил мундир, расправил галстук и вышел. Остальные ждали в полном молчании, нарушаемом лишь редким бульканьем — мичман-забулдыга прикладывался к бутылке. Прошло целых десять минут, пока вернулся кандидат на повышение. Он пытался изобразить улыбку.
— Еще шесть месяцев в море? — спросил кто-то.
— Нет, — последовал неожиданный ответ. — Три! Велели послать следующего. Идите вы.
— Но о чем они вас спрашивали?
— Сначала они попросили меня определить локсодромию… Советую вам не заставлять их ждать. — Человек тридцать офицеров тут же вытащили свои тетради, чтоб перечитать про локсодромию.
— Вы пробыли там десять минут, — сказал ученый офицер, глядя на часы. — Нас сорок, по десять минут на каждого… да они и к полуночи не управятся.
— Они проголодаются, — сказал кто-то.
— И съедят нас с потрохами, — добавил другой.
— Может, они будут допрашивать нас партиями, — предложил третий, — как французские трибуналы.
Слушая их, Хорнблауэр вспоминал о французских аристократах, шутивших у подножия эшафота. Кандидаты уходили и возвращались, одни — подавленные, другие — улыбались. В каюте стало просторнее. Хорнблауэр нашел свободный кусок палубы, сел, вытянул ноги и беспечно вздохнул. Не успел он этого сделать, как понял, что притворяется сам перед собой. Его нервы были на пределе. Наступала зимняя ночь; какой-то добрый самаритянин прислал пару интендантских свечей, слегка осветивших темноту каюты.
— Сдает один из трех, — сказал ученый офицер, вставая. — Как бы мне оказаться третьим.
Ученый офицер вышел, и Хорнблауэр встал — следующая очередь его. Он шагнул в темноту на полупалубу и вдохнул прозрачный свежий воздух. Слабый бриз дул с зюйда, охлажденный снежными вершинами Африканского Атласа. Ни луны, ни звезд не было. Ученый офицер вернулся.
— Быстрей, — сказал он. — Они нервничают. Хорнблауэр прошел мимо часового в кормовую каюту; она была ярко освещена, он заморгал и обо что-то споткнулся. Тут он вспомнил, что не поправил галстук и не проверил, ровно ли висит шпага. Он продолжал растерянно моргать. Три мрачных лица смотрели из-за стола.
— Ну, сэр? — произнес суровый голос. — Доложитесь. У нас нет времени.
— Х-хорнблауэр, сэр. Г-горацио Х-хорнблауэр. Мичман, то есть исполняющий обязанности лейтенанта Его Величества судна «Неустанный».
— Характеристики, пожалуйста, — произнес сидевший справа.
Хорнблауэр протянул капитанам бумаги и ждал, пока они их изучат. Тут неожиданно заговорил сидевший слева:
— Вы идете в крутой бейдевинд левым галсом, мистер Хорнблауэр, лавируя в проливе против штормового норд-оста в двух милях к норду от Дувра. Это понятно?
— Да, сэр.
— Теперь ветер заходит на четыре румба и лобовой порыв застает вас врасплох. Что вы делаете, сэр? Что вы делаете?
Если Хорнблауэр о чем и думал в этот момент, то только о локсодромии. Вопрос в лоб застал его врасплох не хуже ветра в описанной ситуации. Он открыл и снова закрыл рот.
— Вы уже потеряли мачту, — сказал сидевший посредине смуглолицый капитан — Хорнблауэр заключил, что это Черный Чарли Хэммонд. Об этом он мог думать, а вот об экзамене — никак.
— Потеряли мачту, — повторил сидевший слева. Он улыбался, словно Нерон, наслаждающийся предсмертными муками христианина, — а скалы Дувра с подветренной стороны. Вы в затруднительной ситуации, мистер э… Хорнблауэр.
Вот уж действительно. Рот Хорнблауэра открылся и закрылся. В полном отупении он услышал глухой пушечный выстрел где-то неподалеку, но он не обратил внимания. Комиссия тоже ничего не сказала. Через минуту, однако, последовала целая серия выстрелов. Капитаны вскочили на ноги. Без всяких церемоний они выбежали из каюты, сбив с ног часового, Хорнблауэр — за ними. Как только они выскочили на шкафут, в ночное небо взмыла ракета и рассыпалась водопадом красных брызг — тревога! Над водой стоял барабанный бой, на всех кораблях командовали по местам. Возле левого борта, оживленно переговариваясь, толпились оставшиеся кандидаты.
— Смотрите, — сказал кто-то.
