Примерно через три часа после выступления Буша багдадское радио передало сообщение, извещавшее о том, что Ирак «одержал победу» и что президент США «был вынужден пойти на прекращение огня», в связи с чем иракским войскам отдан приказ прекратить боевые действия.
Почему Буш остановил наступление
Почему все-таки президент Буш отдал приказ о прекращении огня, хотя наступательные действия союзников развивались очень успешно? Потом, год или два спустя в адрес Буша будет немало критики со стороны некоторых американских кругов, зачем-де он не использовал тогда благоприятную ситуацию и «не разделался» полностью с Саддамом Хусейном. Его упрекали в половинчатости, непоследовательности, нерешительности и прочих «слабостях». И до сих пор, каждый раз, когда Багдад, пытаясь высвободиться из-под контроля ООН, начинает действовать вразрез со своими международными обязательствами, недовольство тогдашней позицией Буша проявляется вновь и вновь.
А была ли у президента США в феврале 1991 года возможность действовать иначе? Если и была, то довольно все-таки ограниченная, разве что позволить генералу Шварцкопфу вести военные действия несколько лишних суток, как первоначально и планировалось. В действительности, после освобождения Кувейта и официальных обязательств Ирака выполнить все 12 резолюций Совета Безопасности у Буша не было альтернативы, кроме как объявить о прекращении огня. Остановимся на этом чуть подробнее. Рассмотрим обстановку под несколькими углами.
Начнем с военного. Коалиция одержала убедительную победу, но это не значит, что вооруженные силы Ирака были уничтожены или даже полностью разгромлены. В Кувейте были сосредоточены к тому же не сильнейшие, а, пожалуй, менее подготовленные части иракской армии. Их как бы заранее отдавали на заклание, ожидая изнурительных затяжных кровопролитных боев за Кувейт. Наиболее боеспособные части были расположены к северу от Кувейта или вообще оттянуты ближе к Багдаду и меньше пострадали от войны. Особенно это касается элитной Республиканской гвардии. В распоряжении Багдада оставалось еще свыше 20 боеспособных дивизий. Поэтому продление войны было чревато ростом американских потерь, поскольку в самом Ираке, в отличае от Кувейта, действовали именно войска США. Кроме того, до сих пор основные военные операции в Ираке развертывались на открытых пустынных пространствах, где абсолютное господство США в воздухе создавало для американских сухопутных войск громадное преимущество перед иракскими частями. В городах же это преимущество почти полностью исчезало. Американское командование отлично понимало, с каким количеством потерь для него были бы сопряжены городские бои. Поэтому-то вступление войск МНС в иракские города вообще не планировалось. Не были МНС ориентированы и на сколько-нибудь масштабную и длительную оккупацию иракской территории. Они не располагали для этого ни надлежащим оккупационным аппаратом, ни крупными людскими ресурсами для радикального расширения зоны контроля. Вдобавок в тылу американских войск оказались отдельные вполне боеспособные иракские части, что и доказала танковая дивизия «Хаммурапи», когда попыталась с боями вырваться из окружения. Думается, именно эти соображения и побудили Шварцкопфа согласиться с Белым домом, когда оттуда последовал зондаж на предмет досрочного сворачивания операции «Буря в пустыне».
Теперь обратимся к правовому и политическому углам. Достижение официальных целей кампании – освобождение Кувейта – исчерпало мандат, который пришедшие на помощь Кувейту государства получили от ООН на основании резолюции СБ 687. Дальнейших правовых оснований для вооруженных действий против Ирака у МНС не осталось. И с этим Вашингтон (при всем его потребительском цинизме отношения к ООН) не мог не считаться тем более, что Совету Безопасности предстояло продолжать заниматься кризисом в Персидском заливе.
Американцы столкнулись и с трудностями политического порядка. Их ближайшие арабские союзники – Саудовская Аравия и Египет, которые были наиболее последовательными сторонниками перехода к наземной операции, после достигнутого успеха первыми же начали требовать и ее прекращения. Американцы поняли, что возникнет риск развала коалиции, если к арабам не прислушаться. Не могли в Вашингтоне не учитывать и такой фактор, как рост антиамериканских настроений в арабском мире в связи с теми разрушениями, которым Ирак был подвергнут в ходе воздушной войны. Затягивание наземной операции грозило и в этом плане отрицательными для США последствиями, тем более на фоне, когда войска арабских стран не вышли за пределы Кувейта.
И, наконец, значение советского фактора. Позиция Москвы Вашингтон раздражала, но не считаться с нею полностью там тоже не могли. Сошлюсь в этой связи на Дж. Бейкера. Он так пишет о тех днях: «Советы яростно боролись за сворачивание наземной войны. А теперь появились и настоящие опасения, что они могут расколоть коалицию, призвав Совет Безопасности остановить продолжающееся смертоубийство».5 Так что наши усилия не были напрасными.
