Когда Э. Шеварднадзе, вернувшись из Иркутска в Москву, прибыл в МИД, у нас уже был готов набор проектов первоочередных документов. С появлением министра мне сразу стало внутренне легче. И уж совсем ободрило то, что сделанные нами заготовки были им одобрены без существенных поправок. Проведенные министром совещания показали также высокую степень согласия мидовских специалистов в том, как в этой ситуации должен действовать Советский Союз. Порадовало и то, что предложения, представленные министром в Крым М.С. Горбачеву, получили полное понимание и поддержку президента.
Среди них был и текст заявления советского правительства, немедленно распространенный 2 августа через электронные СМИ и опубликованный на следующий день в печати. Сообщая о вторжении войск Ирака на территорию Кувейта, заявление подчеркивало, что никакие спорные вопросы не оправдывают применение силы, и что такое развитие событий в корне противоречит интересам арабских государств, создает дополнительные препятствия на пути урегулирования конфликтных ситуаций на Ближнем Востоке, идет вразрез с позитивными тенденциями оздоровления международной жизни. Советское правительство, говорилось в заявлении, убеждено, что ликвидации возникшей опасной напряженности в Персидском заливе способствовал бы «незамедлительный и безоговорочный вывод иракских войск с кувейтской территории. Суверенитет, национальная независимость и территориальная целостность Государства Кувейт должны быть полностью восстановлены и ограждены».
Эти положения правительственного заявления, которые я привел почти дословно, составили основу позиции СССР в отношении кувейтского кризиса. Отдельные элементы этой позиции потом уточнялись и развивались, но главная идея – возвращение к статус-кво через уход иракских войск из Кувейта и восстановление и ограждение суверенитета, независимости и территориальной целостности этого государства – полностью сохранила свою силу вплоть до конца кризиса.
Она же стала стержнем нашей позиции в ООН при рассмотрении там его различных аспектов.
Решение Совета Безопасности ООН
Примерно в те же часы, когда в Москве в первой половине дня кипела работа по сбору первичной информации, ее оценке и подготовке проектов документов, в штаб-квартире ООН тоже бурлила жизнь с той, однако, разницей, что в Нью-Йорке время было ночное. Мне легко представить себе, как там все происходило, так как за четыре года работы на посту представителя СССР в Совете Безопасности я хорошо узнал не только ооновский механизм и действующие в нем правила, процедуры и обычаи, но и конкретных людей, которым теперь предстояло принимать от лица мирового сообщества соответствующие решения. Вот как развивались события там.
Первым из заседающих в Совете Безопасности представителей 15 государств о вторжении в Кувейт узнал постпред США Томас Пикеринг – один из лучших американских профессиональных дипломатов, с кем мне доводилось иметь дело (потом он с успехом работал несколько лет в России в качестве посла США, прежде чем занял второй по значению пост в госдепартаменте). Тогда ему было 58 лет. В тот вечер его разыскали в одном из нью-йоркских ресторанов, где он давал прощальный ужин другому моему бывшему коллеге по Совету Безопасности – представителю Великобритании сэру Криспену Тикелу, который должен был вскоре возвращаться на родину. Президент Буш лично переговорил по телефону с Пикерингом и поручил ему принять все необходимые меры, чтобы вместе с Кувейтом срочно созвать заседание Совета Безопасности.
Хотя в Вашингтоне многие высшие чины относились к ООН неважно, видя в ней скорее помеху для свободы действий США, чем полезный инструмент, на этот раз о Совете Безопасности вспомнили мгновенно. И прежде всего по той причине, что на тот момент не было ничего другого, что можно было бы противопоставить иракской агрессии, а реагировать было надо. Сыграло свою роль и то, что Джордж Буш в свое время занимал пост постоянного представителя США при ООН и лучше других понимал значение и возможности Совета Безопасности с точки зрения мобилизации мирового общественного мнения и создания необходимой правовой базы для последующих мер. В том, какие это могут быть меры и потребуются ли они, еще предстояло разбираться. Пока же ситуация была довольно неясной.
О случившемся оповестили Генерального секретаря ООН Переса де Куэльяра, который распорядился немедленно начать подготовку на случай экстренного заседания Совета. Эту работу возглавил его заместитель по делам Совета Безопасности В.С. Сафрончук. Но для того, чтобы механизм Совета заработал, требовалось официальное обращение какого-либо государства с просьбой о срочном созыве Совета Безопасности. По логике вещей это должен был быть Кувейт. Но постпреда Кувейта, ничего не знавшего о постигшей его страну беде, какое-то время не могли найти (мобильные телефоны тогда еще не были в ходу). В этой ситуации Пикеринг сам от имени США направил надлежащее обращение в ООН, а кувейтское письмо поступило уже вторым.
