В августе месяце в Москве помимо переговоров с С. Хаммади состоялось еще несколько важных контактов с представителями арабских государств. Первый из них был 22 августа со спецпредставителем Саудовской Аравии принцем Бандером ибн Султаном. Сначала с ним беседовал я, потом мы прошли с ним к Э.А. Шеварднадзе. Некоторых моментов своего разговора с ним я уже касался в первой главе, поэтому их здесь опускаю; напомню лишь, что Бандер излагал с саудовского угла предысторию кувейтского кризиса и первую реакцию короля Фахда на вторжение в Кувейт, его попытки связаться с президентом Ирака для прояснения ситуации. Когда на второй день после вторжения, наконец, состоялся телефонный разговор с Саддамом Хусейном, мало что давший для понимания иракских намерений, было условлено, что в Эр-Рияд прилетит вице-президент Ирака С. Ибрагим. Последний привез иракскую версию событий, но никаких обязательств в отношении Кувейта. Некоторое время спустя, рассказывал Бандер, С. Хусейн пообещал нам вывести оттуда войска, но не сделал этого, заверял, что не будет перемещать войска в сторону нашей границы, и буквально сразу сконцентрировал четыре своих дивизии. Нас пугала картина, признавался Бандер, когда мы видели, что по ту сторону границы – в Ираке и Кувейте насчитывается миллион солдат, пять тысяч танков и почти тысяча самолетов. И парадокс истории состоял в том, что мы сами финансировали создание этого военного монстра. Мы чувствовали себя так, как-будто находимся в Европе 1930-х годов и стоим лицом к лицу с Германией. Надо было либо учиться у истории, либо повторять ее. Король Фахд был вынужден выбрать первый вариант и обратиться за помощью, ибо на карту было поставлено наше выживание. Теперь на территории Саудовской Аравии размещены помимо американских вооруженные силы Египта, Сирии, Марокко, Пакистана, Бангладеш, на подходе англичане. Мы считаем, что решить проблему можно и нужно мирными средствами, для чего должно быть обеспечено эффективное соблюдение экономических санкций. Мир должен продемонстрировать Саддаму Хусейну, что он находится в полной изоляции и не может рассчитывать на чьи-либо симпатии. Тут особая роль принадлежит Советскому Союзу.
Чувствовалось, что опытный дипломат принц Бандер умело выстраивает свой рассказ, чтобы подвести к главной цели своего появления в Москве. И, действительно, далее последовали слова о том, что по поручению своего правительства он обращается к правительству СССР с просьбой направить в Саудовскую Аравию контингент своих войск. Это может быть чисто символическое формирование, разъяснял он. Но важен сам факт участия. Это будет серьезным сигналом для Саддама Хусейна. Он должен будет понять, что не сможет диктовать свои условия миру. Ваши войска будут находиться на саудовской территории по приглашению нашего правительства и могут быть выведены сразу же по завершении своей миссии. Бандер упомянул, что несколько дней назад он беседовал с Дж. Бушем, а вчера с М.Тэтчер, и оба они едины во мнении, что Советский Союз может сыграть достойную его роль (мне не пришлось реагировать на это заявление, так как дали знать, что министр нас ждет).
У Э.А. Шеварднадзе принц Бандер, воздав хвалу М.С. Горбачеву, новому политическому мышлению и роли СССР как сверхдержавы и очень сжато изложив подход Саудовской Аравии к возникшей ситуации, довольно быстро «взял быка за рога», перейдя к тому, как важно сейчас и именно Советскому Союзу дать Багдаду правильный сигнал с тем, чтобы он ушел из Кувейта. Король просил, говорил принц, официально передать президенту СССР, что он приветствовал бы присутствие советских войск в Саудовской Аравии. Тут хватило бы и батальона, важно дать понять руководству Ирака, что нельзя играть с огнем.
