«Я продолжал спрашивать его, каковы твои намерения, зачем эта напряженность между Ираком и Кувейтом?» Мубарак нажимал на Саддама относительно движения дивизий Республиканской гвардии к Кувейту. Саддам отвечал, что беспокоиться незачем – это всего лишь обычная вещь, но Мубарак продолжал настаивать. «Я задал ему ясный, прямой, определенный вопрос: «Есть ли у тебя намерения насчет военной акции против Кувейта?». И вновь иракский лидер просил не беспокоиться. Передвижения войск, сказал Саддам, рассчитаны просто на то, чтобы напугать Сабахов. Они паникуют, испуганы, и этого достаточно. По дороге в аэропорт Мубарак сказал Саддаму, что намерен теперь отправиться в Кувейт и мог бы передать непосредственно Сабахам что-то от иракского лидера. По словам Мубарака, Саддам, проявив к этому слабый интерес, попросил: «Не говори им сейчас, что я ничего не собираюсь предпринимать. Пусть пока подергаются от страха». На что Мубарак ответил контрпредложением: если Саддам направит делегацию в третью страну и кувейтяне туда же пошлют делегацию, то обе стороны, может быть, смогли бы разрешить свои разногласия. Такой третьей страной не обязательно быть Египту. Почему бы не выбрать Саудовскую Аравию, собравшись, например, в приморском городе Джидде? Это было бы нейтральное место и к тому же наиболее подходящее в эту отчаянную летнюю жару. Саддам согласился».2
А далее произошло то, что сильно удивило египетского президента. Хотя его перелет из Багдада в Эль-Кувейт занял всего час с четвертью, к моменту приземления самолета министр иностранных дел Ирака Тарик Азиз уже успел выпустить пресс-релиз, где сообщалось о встрече двух президентов и утверждалось, что на ней обсуждались только вопросы иракско-египетских отношений и что тема Кувейта не затрагивалась.
Тем не менее Х. Мубарак довел свою миссию до конца, договорившись с эмиром Кувейта и затем с саудовским королем Фахдом о переговорах в Джидде, и известил об этом на следующий день Саддама Хусейна по телефону. Кувейтской стороне Мубарак советовал проявить гибкость и прямо предупреждал, что Ираку требуются деньги.3
Поскольку о поездке Х. Мубарака в Багдад стало известно и ряд руководителей государств звонили египетскому президенту, чтобы узнать о ее результатах, Мубарак ориентировал их в том смысле, что, согласно полученным им заверениям, о вторжении иракских войск в Кувейт речи не идет. О том же он сообщил президенту США Бушу.
В дальнейшем иракская сторона категорически отрицала (в том числе и в беседах в Москве), что С. Хусейн давал Мубараку какие-либо обещания не вторгаться в Кувейт, и даже утверждала, что президент Египта просто «не понял», мол, тех словесных конструкций, в которые его иракский собеседник облекал свои мысли насчет Кувейта.
В разговоре с М.С. Горбачевым, на котором я присутствовал, Тарик Азиз высказался по этому поводу так: ни один арабский лидер не может открытым текстом сказать другому, что он вынужден начать военные действия против арабской страны, но любой здравомыслящий человек должен был бы понять, о чем идет речь (заметим, что своим объяснением Т. Азиз фактически признавал, что решение осуществить вторжение уже существовало на момент багдадской встречи Х.Мубарака и С.Хусейна).
Помимо президента Египта в эти дни известную активность проявил и король Иордании Хусейн. 30 июля он побывал в Багдаде, где встретился с Саддамом Хусейном, а оттуда перелетел в Кувейт, где беседовал с наследным принцем Саадом. В книге племянника саудовского короля генерала Халеда ибн Султана об этом эпизоде сказано так: «Насколько мне известно, наследный принц Саад поинтересовался настроениями Саддама.
Король Хусейн: «Он на вас очень сердит!»
Шейх Саад: «А существует ли военная угроза?»
Король Хусейн: «О, нет!»
Шейх Саад: «Зачем же он тогда сконцентрировал войска вдоль наших границ?»
Король Хусейн не поверил, что войска действительно там, поэтому шейх Саад даже предложил свозить его в пограничную зону и показать передовые позиции иракцев, которые к тому времени были уже отлично видны. Могу добавить, что после вторжения эмир Кувейта с возмущением прочитал в одной американской газете утверждения короля Хусейна о том, что он предупреждал кувейтцев о военной угрозе со стороны Ирака, но эмир якобы на это не обратил внимания, рассчитывая на защиту США».4
Из сказанного трудно заключить, в чем на самом деле состояла миссия короля Хусейна – предупредить кувейтян или создать у них впечатление, что реальной опасности нет. Но если учесть, что об отсутствии военной угрозы король Хусейн в те же дни сообщал и президенту Бушу, то скорее можно придти к выводу, что в задачу короля вряд ли входило предупреждать руководство Кувейта о возможном вторжении. Не вяжется это и с характером его личных отношений с Саддамом Хусейном и всем последующим поведением.
В эти же дни в Багдаде и Эль-Кувейте побывал и Генеральный секретарь Лиги арабских государств Ш. Клиби (правда, в Ираке не горели желанием его принимать и оттягивали его прибытие). Никаких видимых результатов эта миссия не дала.
