Да, это было совсем не похоже на Валерия Николаевича, и я по-настоящему забеспокоилась. Может, он и Володя вышли через черный ход в переулок? Я очень на это надеялась. Тем временем пожарные вошли в здание клуба, таща за собой тяжелые шланги. Никто не уезжал, двор был запружен автомобилями и людьми. Кое-кто из жильцов вышел на улицу и присоединился к возбужденной толпе, ожидая дальнейшего развития событий. Вскоре появились музыканты в сопровождении охранника, отправленного на их спасение Арсением. Они раздевались в гардеробе для посетителей, поэтому были в куртках, в руках держали свои инструменты, только ударник порывался вернуться назад, так как не смог прихватить свою установку полностью.
– Да не дергайся ты, – успокаивал его клавишник, – никуда твои тарелки не денутся, в зале нет огня, только дым.
Кропотов стал допрашивать охранника насчет проверки всех помещений. Тот сказал, что заглянул во все, но там слишком дымно, а на его призывы никто не откликнулся.
– В кабинет управляющего заглядывал? – строго спросил владелец клуба.
– Да, там было не так плохо видно, но я никого не заметил. И никто не отозвался, – добавил он.
К Кропотову подошел Орлов-старший и сказал, что волнуется за сына, пора бы ему появиться. Мать Арсения стояла в стороне и еле держалась на ногах. Я смотрела на нее с сочувствием, да и сама переживала за Арсения. Как бы он не угробил себя своим геройством. Наконец он, а вслед за ним и Григорьев, появились на крыльце, их лица и белые рубашки были испачканы сажей. Мать Арсения кинулась к сыну и повисла на шее, отец снисходительно наблюдал за этой сценой, пряча довольную улыбку.
Герой дня, чмокнув мать в щеку, освободился от объятий и в сопровождении Григорьева подошел к Кропотову. Вскоре к ним присоединились Орлов-старший и Туктаров. Больше никто не подошел, хотя уж члены правления имели на это полное право. Наконец из толпы раздался требовательный голос:
– Может, и нам скажете, что там происходит?
Обменявшись с владельцем клуба несколькими фразами, Арсений поднялся на крыльцо и сказал, что в кладовой, где хранились мешки с мусором, произошло возгорание. Поскольку там было много пластиковых пакетов и прочих упаковочных материалов, образовался ядовитый дым. Пострадали двое – управляющий и один из барменов. Скорая помощь уже подъехала к черному ходу и увезла их в больницу. Огонь уничтожил несколько подсобных помещений, в том числе, и раздевалку для персонала, но сейчас огонь потушен, правда, все очень задымлено, так что прибывшие дознаватели к делу еще не приступили. Затем слово взял Кропотов. Он попросил всех сохранять спокойствие и разъезжаться по домам. Если следствию понадобится с кем-то встретиться, то с ними свяжутся. Затем проявил заботу о персонале. Поискал взглядом Галю. Они стояли рядом со Светой, обнявшись и плача, подруги по несчастью.
– Нужно найти места в других гостиницах для наших постояльцев и вызвать такси для всех служащих, – сказал Кропотов. – Вы справитесь?
Галя кивнула, потом тихо произнесла «да». Владелец клуба добавил, что всему персоналу будет выплачена компенсация, а пока им оплатят проезд до дома. Народ не расходился, и он продолжил свою речь. Сказал, что клуб в ближайшее время будет закрыт, пока он не решит, что делать дальше – ремонтировать старое здание или подыскивать новое, более просторное и отвечающее всем требованиям безопасности. Он уже подумывал об этом, но сегодняшние события заставляют приступать к этому вопросу немедленно. Поделился и личными планами. Он расширяет свой бизнес в России, поэтому собирается постоянно жить в Петербурге, так что и лично заинтересован в скорейшем возрождении клуба. Эта новость была встречена с энтузиазмом, после чего толпа поредела. Галя уже пришла в себя и с мобильного телефона вызывала такси для служащих.
Я отошла в сторонку и позвонила Максу. Он долго не отзывался, а потом ответил незнакомый мужской голос с приятной хрипотцой:
– Здравствуйте, Нина, это отец Максима Сергей Николаевич.
– Здравствуйте, – пролепетала я.
– Максим спит, думаю, не стоит его будить, – продолжил он. – Сегодняшняя поездка дорого ему обошлась. Сейчас его накачали всякими лекарствами, так что, надеюсь, он до утра не проснется. Пожалуйста, постарайтесь его не слишком волновать, хотя бы несколько дней. Я знаю, что сейчас у вас сложное расследование в самом разгаре, и он не успокоится, пока всё не узнает, но вы постарайтесь это «всё» смягчить.
Бедный Макс! У меня сердце заныло от беспокойства за него.
– Да, конечно, хорошо, что вы меня предупредили, – пробормотала я, – а то у нас не все гладко. Но его можно завтра навестить?
– Не только можно, но и нужно. – Мне показалось, что Сергей Николаевич улыбнулся. – Ваш визит наверняка пойдет ему на пользу, но не забывайте о том, что я вам сказал.
– Не забуду, – заверила я и, горячо поблагодарив его, отключилась.
Подошедший Туктаров выглядел очень мрачно, и я поинтересовалась, что известно о пострадавших.
– Игнатьев мертв, а бармен в тяжелом состоянии, – сообщил он. – Пойдемте, я довезу вас до дома.
