– Он попал в аварию и лежит в больнице, – пояснила я. Григорьев с сочувствием посмотрел на меня, и я его успокоила: – Он вне опасности, но к работе сможет вернуться еще не скоро.
Мы приступили к обсуждению различных рабочих моментов. Я сказала, что работала помощником руководителя, так что секретарские обязанности мне знакомы, но я совершенно не знаю специфики его предприятия. Он пообещал дать мне хорошего инструктора, да и сам сможет помочь, когда потребуется. Коснулись и моего образования, что, как обычно, вызвало живой интерес. Затем обсудили график работы и оплату, после чего заказали кофе.
– Скажите, а сколько времени требуется женщине, чтобы переключиться на другой объект? – неожиданно спросил он.
Если при разговоре об Антоне я едва держалась, чтобы не разреветься, то тут разозлилась:
– Смотря, какой объект и смотря, какая женщина, – сухо сказала я.
Он хмыкнул и больше к этой теме не возвращался. Мы договорились, что в понедельник я подойду в его офис к девяти часам, где мне оформят временный пропуск. Он записал мои данные, а номер телефона внес в свой мобильник. Мы вышли из ресторана в половине десятого, и он предложил довезти меня до дома. Поскольку он уже знал мой адрес, я согласилась. Итак, в расследовании был сделан важный шаг, впрочем, насколько он важный должно было показать время.
В четверг к десяти часам я подошла к «Мидасу». Внешне все выглядело, как прежде, но мне показалось, будто появилось что-то неуловимое, свидетельствующее о заброшенности и запустении. Я уже давно замечала, что здания могут навевать определенное настроение, и не только благодаря особенностям архитектуры, но чему-то еще. Будто они концентрируют в себе энергию, полученную от людей, а ведь здесь совсем недавно погибли люди, а другие натерпелись страху. Когда я открыла зеркальную дверь, впечатление запустения усилилось, правда, теперь для него были вполне конкретные основания: запах ядовитого дыма до конца не улетучился, а светлые стены покрылись копотью. Однако охранник при входе имелся – это был Леша. Мы поздоровались, и я спросила, на месте ли Галя. Он в ответ просто кивнул, так как разговорчивостью не отличался. Теперь не нужно было предъявлять пропуск, да у меня его и не было – сгорел вместе с сумкой, так что обходились фейс-контролем. Как сказал Арсений, охранника от черного входа убрали, этот дополнительный пост просуществовал всего один день.
Я поднялась на второй этаж и оказалась в светлом и достаточно широком коридоре с рядом дверей по обе стороны. Возле окна стояли небольшой столик и диванчик, образовывая то ли нечто вроде холла, то ли рабочее место дежурной. Первая дверь с правой стороны была приоткрыта и, услышав мои шаги, из нее выглянула Галя и пригласила к себе. Здесь запах дыма ощущался не так отчетливо, как внизу. Галя была в брюках и свитере, я впервые видела ее в таком наряде. Открыв сейф, она достала из него ведомость и конверт с деньгами.
– Пересчитай и распишись. Тут компенсация за материальный и моральный ущерб. Отпускные тебе не положены, так как ты у нас работала временно, да еще и без оформления.
– Само собой, – отозвалась я. Затем поинтересовалась: – Света уже приходила за деньгами?
– Нет, сегодня Таню выписывают из больницы, твою предшественницу, она отправилась ее встречать, так что зайдет позднее. Мне придется задержаться – должны привезти коробки для посуды, с завтрашнего дня начнем упаковываться. Виталий Андреевич хочет побыстрее продать это несчастливое здание.
Когда она это произнесла, на ее глазах выступили слезы.
– Жаль их, – грустно сказала я. – Оба были такими молодыми!
– Да, – тускло произнесла она и поджала губы, давая понять, что разговор на этом закончен.
В холле я столкнулась с Арсением.
– За деньгами приходила? – поинтересовался он.
– Да. А ты что здесь делаешь?
– Осматриваю место преступления. Хочешь составить компанию?
Ресторан представлял собой унылое зрелище – посуду и скатерти вчера убрали, но копоть осела на всех поверхностях, а въедливый неприятный запах щекотал ноздри, вызывая желание поскорее покинуть эти стены. Из ресторана мы прошли в коридор, и я ужаснулась. Впрочем, теперь коридора как такового не было. Кладовки, занимавшие место между двумя основными коридорами, полностью сгорели, и перед глазами открылось довольно большое пепелище. Тем не менее, все двери по обе стороны от пепелища остались целы, сгорел как бы один отсек, состоящий из деревянных перегородок.
Мы прошли в кабинет управляющего. Громоздкий шкаф-сейф стоял на своем месте. Теперь он ни для кого не представлял интереса, так как досье оттуда убрали. Мы всё внимательно осмотрели, но, похоже, здесь побывали уборщики. Нигде не валялось ни одной бумажки, ковер убран, мебель на своих местах, лишь копоть и неприятный запах напоминали о том, что здесь был пожар. Примерно то же было и в офисном помещении.
