Змеерукие идут, дорогу себе расчищают. Кто бросится – хоть с кулаками, хоть с саблей – того цап, и душа вон.
А пламя уже наверх пробивается, будто море горит.
Матросы орут:
– Пожар! Горим!
Бегают, будто шлея под хвост попала. А тут ещё змеерукие потешаются, никого не щадят. Один увидал на носу Кормчего, и ну за ним. Тот – дёру. Туда-сюда, а путь то отрезан. Огляделся Кормчий, плюнул да и сиганул за борт. Тащит Заноза коника. Прыгать надо, да только как?! Долго-то не продержишься, да и вода холодная. А спину уже припекает, и палуба того и гляди провалится.
Тут видит Заноза: в воду здоровенный кусок дерева шлёпнулся. Пригляделась: дверь. Упала в воду и гореть перестала, только по краям дымится. Заноза и говорит конику:
– Давай прыгать, миленький! Я тебя удержу, не бойся!
Схватила коника за гриву, к борту подволокла… Тот не хочет, упирается. Заноза его и так и эдак – ни в какую!
Тут кто-то коника подхватил и от палубы оторвал. Видит Заноза – двое змееруких. Не смотри, что маленькие! Опутали коника змейками, подхватили, да и вытолкали за борт. Заноза им:
– Спасибо, братцы!
И тоже выпрыгнула. Вскарабкалась на дверь, вцепилась в коникову гриву, держит. Кругом крик, на голову куски горящие сыплются, а змеерукие стоят себе на палубе, смотрят. Крикнула Заноза:
– Прыгайте, братцы, что же вы?
Как бы не так. Постояли змеерукие, постояли да вдруг исчезли. А корабль уж весь в огне.
Отгребла Заноза подальше, как могла. Одной-то рукой грести не сподручно, а как коника выпустишь?! Волны туда-сюда качают, перекатывают. Море будто взбесилось. А вода-то ледяная, и оттого пальцы совсем деревянные сделались, того и гляди – разожмутся. Шепчет Заноза конику:
– Ты уж держись, держись миленький!
А зачем держаться? Для чего? Это уж ей и самой невдомёк.
Рука болела. То просто ныла, то вдруг начинала жгуче пульсировать, так, что хотелось кричать от боли. Аграт, разумеется, не кричал. Он был мёртв. Мёртв окончательно, неопровержимо, и только пульсирующая рука да ссаднение в горле вносили сумятицу в его упокоение.
Раньше он представлял вечность в виде длинного чёрного коридора со множеством дверей. Откроешь одну – за ней вторая. За второй – третья. И так без конца. Оказалось, что никаких дверей не существует. Зато, если приподнять слипшиеся веки, то где-то неподалёку обязательно забрезжит свет. Аграт открыл глаза. Так и есть – светло. Контуры предметов закачались, задёргались.
Кто-то сказал:
– Очнулся.
Аграт хотел возразить, но тотчас передумал, потому что увидел её. Риша! Вместо звуков из его горла вырвалось лишь невнятное сипение, но Риша поняла, улыбнулась.
– Вам нужен покой, господин паргалион! – строго сказал кто-то. – Попейте и постарайтесь уснуть.
Риша сунула ему под нос чашку. Он отхлебнул, но не потому, что хотел пить, а лишь для того, чтобы её ладони подольше задержались возле его подбородка.
– Нам удалось сохранить вашу руку…
Пытаясь обнаружить говорившего, Аграт запрокинул голову, но так никого и не увидел. Правда, вскоре его собеседник сам появился в поле зрения.
– Я – корабельный врач, – сказал молодой человек и, взяв Аграта за запястье, принялся считать пульс с показной сосредоточенностью.
Риша следила за ним так внимательно, точно от его нехитрых манипуляций зависела жизнь пациента.
– Если бы здесь был мэтр Кариг… – протянул доктор. – Ваша рука вызывала у меня опасения, но, к счастью, ампутации удалось избежать.
Аграт попытался пошевелить пальцами. Рука не слушалась.
– Не сразу, господин паргалион, – покачал головой врач. – Многому вам теперь предстоит учиться заново. Был повреждён нервный пучок… Впрочем, не буду докучать подробностями. Покой – вот лучшее лекарство. Если боль сделается нестерпимой, барышня даст вам лекарство.
Он махнул Рише, будто та была его медсестрой, девушка поспешно закивала и Аграт отчего-то разозлился, хотя и сам не понимал, отчего именно.
– Что с Белым отрядом? – прошептал он.
Этот вопрос следовало задать гораздо раньше.
– Мы подняли на борт всех уцелевших. Господин Хомак приказал не делить отряд на белых и рыжих. Их распределили в произвольном порядке.
– Вы забрали тех, кто оставался в крепости?
– Всех до единого. С нами не пожелал отправиться только врач.
– А Кора? Медсестра? Она здесь? – Аграт покосился на Ришу, но та не проявляла ни малейших признаков любопытства.
Доктор задумался:
– Медсестра? Насколько мне известно, нет. Мы подобрали тех, кто был в лодках, некоторых выловили из воды… Ах, да! Ещё захватили один из тарийских кораблей. Теперь у нас много пленных для обмена!
– Я видел серого мидава, – зачем-то сообщил Аграт.
– Это не мидав, – улыбнулся доктор с видом знатока. – Это мидава. Её зовут Эли. Она привела Вольное племя вам на помощь.
– Как они узнали?
– Кажется, кому-то из ваших удалось бежать из города после погрома. Впрочем, я не уверен…
– Я должен поблагодарить эту… Как вы сказали? Эмми?
– Эли, господин паргалион. Её имя теперь у всех на устах. Возможно, когда-нибудь вам доведётся с ней встретиться…
– Так Вольное племя не с нами?
– Они ушли сразу же после нашего прибытия.
