– Вы, мистер Трамбул, в большой милости, как погляжу, – сказала миссис Уол.
– А? Что я побывал у нашего старичка? – отозвался аукционшик, равнодушно поигрывая печатками. – Так ведь он всегда на меня очень полагался. – Тут он крепко сжал губы и задумчиво сдвинул брови.
– А нельзя ли людям полюбопытствовать, что говорил их родной брат? – осведомился Соломон смиренным тоном (ради удовольствия похитрить: ведь он был богат и в смирении не нуждался).
– Почему же нельзя? – ответил мистер Трамбул громко, добродушно и со жгучей иронией. – Задавать вопросы всем дозволено. Любой человек имеет право придавать своим словам вопросительную форму, – продолжал он, и звучность его голоса возрастала пропорционально пышности стиля. – Лучшие ораторы постоянно вопрошают, даже когда не ждут ответа. Это так называемая фигура речи – фигуристая речь, иначе говоря. – И красноречивый аукционщик улыбнулся своей находчивости.
– Я только рад буду услышать, что он не забыл вас, мистер Трамбул, – сказал Соломон. – Я не против, если человек того заслуживает. Вот если кто-то не заслуживает, так я против.
– То-то и оно, то-то и оно, – многозначительно произнес мистер Трамбул. – Разве можно отрицать, что люди, того не заслуживавшие, включались в завещания, и даже как главные наследники? Волеизъявление завещателя, что поделаешь. – Он снова сжал губы и слегка нахмурился.
– Вы что же, мистер Трамбул, за наверное знаете, что братец оставил свою землю помимо семьи? – сказала миссис Уол, на которую при ее склонности к пессимизму эти кудрявые фразы произвели самое гнетущее впечатление.
– Уж проще сразу отдать свою землю под богадельню, чем завещать ее некоторым людям, – заметил Соломон, когда вопрос его сестрицы остался без ответа.
– Это что же? Всю лучшую землю? – снова спросила миссис Уол. – Да не может быть, мистер Трамбул. Это же значит прямо идти наперекор всемогущему, который ниспослал ему преуспеяние.
Пока миссис Уол говорила, мистер Бортроп Трамбул направился от камина к окну, провел указательным пальцем под галстуком, по бакенбардам и по волосам. Затем подошел к рабочему столику мисс Гарт, открыл лежавшую там книгу и прочел заглавие вслух с такой внушительностью, словно выставлял ее на продажу:
– «Анна Гейрштейнская, или Дева Тумана, произведение автора „Уэверли“», – и, перевернув страницу, начал звучным голосом: – «Миновало почти четыре столетия с тех пор, как события, изложенные в последующих главах, разыгрались на континенте». – Последнее, бесспорно звонкое слово он выговорил с ударением на втором слоге, не потому что не знал, как оно произносится, но желая таким новшеством усилить величавый каданс, который в его чтении приобрела эта фраза.
Тут вошла служанка с подносом, и мистер Трамбул благополучно избавился от необходимости отвечать на вопрос миссис Уол, которая, наблюдая вместе с Соломоном за каждым его движением, думала о том, что образованность – большая помеха в серьезных делах. На самом деле мистер Бортроп Трамбул не имел ни малейшего понятия о завещании старика Фезерстоуна, но он ни в коем случае не признался бы в своей неосведомленности – разве что его арестовали бы за недонесение о заговоре против безопасности государства.
– Я обойдусь кусочком ветчины и кружечкой эля, – сказал он благодушно. – Как служитель общества, я кушаю, когда выпадает свободная минута. Другой такой ветчины, – заявил он, глотая кусок за куском с почти опасной быстротой, – не найти во всем Соединенном Королевстве. По моему мнению, она даже лучше, чем ветчина во Фрешит-Холле, а я в этом не такой уж дурной судья.
– Некоторые люди предпочитают не класть в окорок столько сахару, – сказала миссис Уол. – Но бедный братец сахару не жалел.
– Тем, кому такая ветчина плоха, не возбраняется поискать лучше. Но, боже святый, что за аромат! Я был бы рад купить подобный окорок. Джентльмен испытывает глубокое удовлетворение, – тут в голосе мистера Трамбула проскользнула легкая укоризна, – когда на его стол подают подобную ветчину.
Он отставил тарелку, налил свою кружечку эля и слегка выдвинул стул вперед, что дало ему возможность обозреть внутреннюю сторону его ляжек, которые он затем одобрительно погладил, – мистер Трамбул отлично усвоил все более или менее чинные позы и жесты, которые отличают главнейшие северные расы.
– У вас тут, как я вижу, лежит интересное произведение, мисс Гарт, – сказал он, когда Мэри вернулась в гостиную. – Автора «Уэверли», иными словами сэра Вальтера Скотта. Я сам приобрел одно из его произведений – приятная вещица, превосходно изданная и озаглавленная «Айвенго». Такой писатель, чтобы его побить, я думаю, не скоро сыщется – его, по моему мнению, в ближайшее время превзойти никому не удастся. Я только что прочел вступительные строки «Анны Гейрштейнской». Превосходный приступ. (Мистер Бортроп Трамбул пренебрегал простым словом «начало» и в частной жизни, и в объявлениях.) Вы, как вижу, любительница чтения. Вы состоите подписчицей нашей мидлмарчской библиотеки?
– Нет, – ответила Мэри. – Эту книгу привез мистер Фред Винси.
