– Послушайте, это же прелестно! – сказал мистер Брук, беря газету и стараясь притвориться равнодушным. Однако он покраснел и улыбка у него получилась несколько вымученной. – Вот это – «до хрипоты обличает гнилые местечки». Я не произнес ни одной речи против гнилых местечек. А что до хрипоты, так эти люди не понимают настоящей сатиры. Сатира, знаете ли, должна до определенного предела соответствовать истине. Помнится, кто-то писал об этом в «Эдинбургском обозрении»[144]: «Сатира должна до определенного предела соответствовать истине».
– Но про ворота сказано не без меткости, – мягко возразил сэр Джеймс, стараясь направить разговор в нужное русло. – На днях Дэгли жаловался мне, что у него на ферме все ворота никуда не годны. Гарт придумал новую навеску ворот, вы бы испробовали ее. На что же и употреблять свой лес, как не на это.
– Четтем, вы, знаете ли, увлекаетесь всякими новинками в ведении хозяйства, – ответил мистер Брук, водя глазами по столбцам «Рупора». – Это ваш конек, и вы не считаетесь с расходами.
– А по-моему, самый дорогой конек – это выставлять кандидатуру в парламент, – вмешалась миссис Кэдуолледер. – Говорят, последний провалившийся в Мидлмарче кандидат – как бишь его фамилия? А, Джайлс! – потратил на подкупы десять тысяч фунтов и потерпел неудачу, потому что этого оказалось мало. Локти, наверное, себе кусал от досады.
– Кто-то мне говорил, – смеясь, добавил ее муж, – что в смысле подкупов Ист-Ретфорду до Мидлмарча ох как далеко!
– Ничего подобного! – возразил мистер Брук. – Тори, те подкупают. Хоули и его компания подкупают даровым угощением – горячая треска, ну и так далее, и тащат избирателей к урнам мертвецки пьяными. Но в будущем они уже не смогут поставить на своем – в будущем, знаете ли. Мидлмарч несколько отсталый город, я не спорю, с отсталыми избирателями. Но мы разовьем их, мы поведем их вперед. На нашей стороне все лучшие люди.
– Хоули говорит, что на вашей стороне такие люди, от которых вам будет только вред, – сказал сэр Джеймс. – Он говорит, что от этого банкира Булстрода вам будет только вред.
– И если вас забросают тухлыми яйцами, – вставила миссис Кэдуолледер, – то добрая половина их будет предназначена главе вашего комитета. Боже великий! Вы представьте себе, каково это: выдерживать град тухлых яиц во имя неверных идей. И помнится, что-то рассказывали о том, как одного кандидата торжественно понесли в кресле, да и вывалили нарочно в мусорную яму.
– Тухлые яйца – пустяки в сравнении с тем, как они выискивают каждую прореху в наших ризах, – заметил мистер Кэдуолледер. – Признаюсь, я бы трусил, если бы нам, духовным лицам, приходилось ораторствовать на собраниях, чтобы получить приход. А ну как они перечислят все дни, когда я удил рыбу! Честное слово, по-моему, истина бьет больнее, чем даже камни.
– Короче говоря, – подхватил сэр Джеймс, – тот, кто намерен заняться политикой, должен быть готов нести последствия. И должен поставить себя выше клеветы и злословия.
– Дорогой Четтем, все это очень мило, знаете ли, – сказал мистер Брук. – Но как можно поставить себя выше клеветы? Почитайте в истории про остракизм, преследования, мученичество, ну и так далее. Они неизбежно выпадали на долю самых лучших людей, знаете ли. Но как говорит Гораций? Fiat justitia, ruat…[145] Что-то в этом духе.
– Совершенно верно, – ответил сэр Джеймс с редкой для себя горячностью. – Я считаю, что стоять выше клеветы – значит быть в состоянии доказать ее лживость.
– И что это за мученичество – оплачивать собственные счета! – заметила миссис Кэдуолледер.
Однако мистер Брук был особенно задет осуждением, которого не сумел скрыть сэр Джеймс.
– Знаете ли, Четтем, – сказал он вставая и, взяв цилиндр, оперся на трость, – у нас с вами разные системы. По-вашему, на фермы надо расходовать как можно больше. Я не утверждаю, что моя система самая лучшая при всех обстоятельствах. При всех обстоятельствах, знаете ли.
– Время от времени необходимо производить новую оценку, – сказал сэр Джеймс. – Отдельные починки, конечно, не мешают, но я считаю, что верная оценка важней всего. А как по-вашему, Кэдуолледер?
– Я согласен с вами. На месте Брука я, чтобы сразу заткнуть «Рупор», непременно пригласил бы Гарта для новой оценки ферм и дал бы ему полную свободу в отношении ворот и прочих починок. Таков мой взгляд на политическую ситуацию, – закончил мистер Кэдуолледер, заложил большие пальцы в прорези жилета и, посмеиваясь, посмотрел на мистера Брука.
– Я ничего не люблю делать напоказ, знаете ли, – сказал мистер Брук. – Но назовите мне другого землевладельца, который так легко мирился бы с задержками арендной платы. Я своих старых арендаторов не выгоняю. Я очень мягок, разрешите вам сказать, очень мягок. У меня свои идеи, знаете ли, и я от них не отступаю. А в таких случаях человеку непременно приписывают эксцентричность, непоследовательность, ну и так далее. Если я изменю свою систему, то только в соответствии с моими идеями.
Тут мистер Брук припомнил, что забыл отправить срочный пакет, и поспешил откланяться.
