– Вероятно, такое случится со мной, если я стану священником, – сказал Фред, желая подвести разговор ближе к сути.
– Тогда отступись, мой мальчик, – решительно сказал Кэлеб, – иначе у тебя никогда не будет легко на душе. А коли будет, значит, грош тебе цена.
– Мэри примерно так же считает, – покраснев, заявил Фред. – Я думаю, вы знаете, как я отношусь к Мэри, мистер Гарт, что я люблю ее всю жизнь и никого не полюблю так сильно, и надеюсь, вас это не сердит.
Пока Фред говорил, лицо Кэлеба заметно смягчилось. Однако он с торжественной медлительностью покачал головой и сказал:
– Дело становится еще серьезнее, если ты решил взять на себя заботу о счастье моей дочери.
– Я это знаю, мистер Гарт, – пылко ответил Фред, – и готов на все для Мэри. Она сказала, что не выйдет за меня, если я стану священником: потеряв надежду на ее руку, я буду несчастнейший на свете человек. Право, найти бы только какое-нибудь занятие, к которому я пригоден, и я бы так старался… я бы заслужил ваше доброе мнение. Мне нравится работать под открытым небом. Я уже много чего знаю и о земле, и о скоте. Одно время, видите ли, я считал – вам это, вероятно, покажется глупым, – что я сам стану землевладельцем. Я уверен, что без труда научусь разбираться в сельском хозяйстве, особенно если вы возьметесь мной руководить.
– Не торопись, мой мальчик, – сказал Кэлеб, перед внутренним взором которого замаячил образ Сьюзен. – Ты уже говорил по этому поводу с отцом?
– Пока нет, но непременно поговорю. Я сперва хотел решить, каким делом мне заняться. Мне очень не хочется огорчать отца, но когда человеку уже двадцать четыре года, он вправе сам решать свои дела. Как мог я знать в пятнадцать лет, какое занятие мне подходит? Меня учили не тому, чему нужно.
– Но послушай, Фред, – сказал Кэлеб. – Ты уверен, что нравишься Мэри и она согласна выйти за тебя?
– Я попросил мистера Фербратера поговорить с ней, потому что мне она запретила, а ничего другого я не мог придумать, – виновато ответил Фред. – Он считает, что у меня есть все основания для надежды, если я смогу добиться приличного положения… то есть не принимая сана, разумеется. Вас, наверное, сердит, что я к вам пристаю с этими разговорами, хотя сам еще ничего не сделал. Разумеется, я не имею ни малейшего права, я и так у вас в долгу, и этот долг останется неоплатным даже после того, как я верну деньги.
– Нет, мой мальчик, у тебя есть право, – с глубоким волнением сказал Кэлеб, – молодые вправе рассчитывать на помощь старших. Я и сам был молод, и не очень-то мне помогали; а помощь мне была нужна, хотя бы просто для того, чтобы не чувствовать себя одиноким. Но сперва я должен все обдумать. Приходи завтра в девять часов ко мне в контору. Запомни, в контору, а не домой.
Мистер Гарт еще ни разу не предпринял серьезного шага, не посоветовавшись с Сьюзен, однако следует признать, что сейчас он уже по дороге домой знал, как поступит. В очень многих вопросах, в которых другие мужчины проявляют неуступчивость и упрямство, Кэлеб Гарт являлся самым покладистым человеком на свете. Ему было безразлично, какое предпочесть мясное блюдо, и, если бы Сьюзен предложила ради экономии поселиться в четырехкомнатном домишке, он ответил бы без дальних слов: «Ну что ж». Но когда разум и чувство убедительно свидетельствовали в пользу какого-либо решения, он не терпел возражений, и все близкие Кэлеба знали, что, несмотря на свою мягкость и щепетильность, в исключительных случаях он непоколебим. Правда, Кэлеб никогда не проявлял такой властности, если речь шла о его интересах. В девяноста девяти случаях из ста дела решала миссис Гарт, зато в сотом она сразу сознавала, что ей предстоит невыносимо тяжкий подвиг – покориться мужу, осуществляя свои же собственные принципы субординации.
– Вышло так, как я и думал, Сьюзен, – сказал Кэлеб, когда вечером они остались наедине. Он уже рассказал о приключении, из-за которого ему пришлось прибегнуть к помощи Фреда, но умолчал пока о дальнейших последствиях их встречи. – Дети и впрямь полюбили друг друга – я говорю о Фреде и Мэри.
Миссис Гарт опустила на колени рукоделие и встревоженно устремила на мужа испытующий взгляд.
– Когда мы кончили работу, Фред мне все рассказал без утайки. У него и у самого не лежит душа к тому, чтобы принять сан, а тут еще Мэри сказала, что не выйдет за него, если он станет священником; мальчику хотелось бы пойти ко мне в подручные и посвятить себя нашему делу. Вот я и надумал взять его к себе и сделать из него человека.
– Кэлеб! – сказала миссис Гарт звучным контральто, выражавшим кроткое изумление.
– Дело это доброе, – продолжал мистер Гарт, поудобнее оперевшись на спинку кресла и крепко берясь за ручки. – С ним придется повозиться, но толк, надеюсь, выйдет. Он любит нашу Мэри, а истинная любовь к хорошей женщине может много чего сделать, Сьюзен. Не одного шалопая вывела она на верный путь.
– Мэри говорила с тобой об этом? – поинтересовалась миссис Гарт, в глубине души несколько уязвленная тем, что узнает новость от мужа.
