(Заранее поясняю, что подряд, из года в год, зерно не сеяли. Земле давали отдых. Существует многопольная система, где, например [один из вариантов], после 2 лет зерновое поле засевают вико-овся-ной смесью. Эти растения перегоняют азот из атмосферы в землю. Есть идея чистых «паров» с запашными культурами, но это отдельная сложная тема, а моя задача — рассказать о базовых понятиях в земледелии.)
Но вот что интересно, озимые все равно сеяли.
Иногда эта была лично оговоренная кооперация: собиралась группа крестьян и выделяла клин для озимых. Но часто это был один камикадзе. Я уже приводил таблицы посева яровых и озимых, обратите внимание на то, как резко отличается сбор зерновых в Царстве Польском. Потому что Полыпа-то за Карпатами. Вернемся к теме.
Отставание России в своем развитии от стран Европы было предопределено базовой необеспеченностью землей, природной урожайностью и климатом.
Вывод очень прост: какую угодно реформу можно заранее выкинуть на свалку истории, если вы или не поднимете урожайность, или не увеличите зерновой клин, а для этого нужна была только одна реформа — революция 1917 г.
В силу морозных зим в России в основном сеяли, как и сейчас, яровую пшеницу, и средний урожай составлял 51,5 пудов с десятины. То есть с российского клина в 0,433 десятины соберешь 22,29 пудов (минус 17 пудов = 5,29 пудов) по цене хорошо если 0,6 руб. за 1 пуд, и это всё, что тебе дано на год, а по сути на всю жизнь…
Единственным (относительно) ориентиром в климатическом отношении могла бы быть Канада. Но там на одного жителя приходится в среднем 3,4124 га сельскохозяйственных земель, и выше параллели «нашей» Полтавы пшеницу никто сеять не будет.
Результатом неравномерного жизнеобеспечения зерновыми культурами был начавшийся экономический сепаратизм, что повлекло за собою резкое развитие южнорусских регионов и обнищание Центральной России.
На 490 заводах России, на которых было занято 25,5 тыс. чел., производилось 392 тыс. плугов, 30 тыс. рядовых сеялок, 61,4 тыс. жаток, 22 тыс. молотилок. И всей продукции на 38,2 млн рублей. Из этого: 105 заводов с числом занятых в 10 тыс. рабочих приходилось на Новороссию. Эти заводы производили 182,8 тыс. плугов, 22 тыс. рядовых сеялок, 7,6 тыс. молотилок и другой продукции на 21 млн рублей.
В 1911 г. на центральные земледельческие и средневолжские районы приходился 71 завод (2600 человек), который производил продукции на 1,9 млн руб. Остальные находились в западных и юго-западных районах. Казачий юг превращался в экономического сепаратиста.
К 1909 г. казаки владели 14 689 498 десятинами земли, при этом за ними всегда сохранялось право любых земельных операций по скупке и продаже земель. Чем эти защитнички и пользовались, практически завладев всеми землями юга России, кроме крупных дворянских латифундий и купеческих имений. К 1917 г. все южнорусские земли представляли собой капиталистические хозяйства, использовавшие наемную силу или арендаторов-издоль-щиков центральных губерний.
Еще в 1890 г. южный район вырабатывал менее половины чугуна, чем Урал, а в 1901 г. уже вдвое больше него: свыше 53 % всего производства чугуна в России. Производство железа и стали на юге было в 1890 г. в 2,5 раза меньше, чем на Урале, и равнялось производству в Польше или в Центральном районе, в 1896 г. юг обогнал оба региона. В 1890 г. выплавка металлов составляла здесь 16 %, а в 1901 г. — 40 % всего производства в России.
Промышленность не могла развиваться, не имея массового покупателя. К 1909–1910 гг. начался кризис ткацкой промышленности. Затоваривание носило хронический характер, переходивший постепенно в форму финансового краха отрасли.
Разница в урожайности озимых хлебов у крестьян и частных владельцев батрацких хозяйств составляла 18,6 %, яровых — 21,6 % в центральных губерниях. В Харьковской, Екатеринославской, Курской и других южных губерниях разница доходит до 76 %, в неурожайные годы в средневолжских и центральных губерниях — до 150 % и более. Даже урожайный 1909 г. не изменил статистику падения урожайности.
Южные, «казачьи», экспортные районы потихоньку смещали торговый оборот: хлеб шел на экспорт.
