Миф о красном терроре полностью

Мужик тысячу лет жил в неолите и государство воспринимал только в одном плане: город с начальством и судом, казённая водка и налоги. Но с 1914 г. мужик стал в массовом порядке переходить на самогон. И тут есть одна особенность российского бытия. До «трезвого закона» полиция выплачивала вознаграждение за те сведения, которые помогали ловить самогонщиков. И так как в любом кабаке водки было хоть залейся, то самогонщиков «сдавали». Но когда государство ограничило ханку, то в российской деревне произошёл исторический сдвиг — самогонщиков перестали выдавать! И это, кстати, перешло и в советский период. Мужик, повторю, перешел на самообеспечение. Торговля продовольствием резко пошла на убыль, и город с армией могли хоть подохнуть, хоть уехать в эмиграцию.

29 апреля 1917 г. Министерство земледелия издает приказ о нормировании потребления хлебных продуктов.

3 мая 1917 г. выходят «Инструкция № 48», направленная к исполнению уже давно сформированным губернским продовольственным комитетам, о приведении в действие закона о хлебной монополии и «Инструкция № 49» о принудительном отчуждении хлеба в порядке статей 8 и 21 постановления Временного правительства о передаче хлеба в распоряжение государства. Обе утверждены Министерством земледелия.

Вот с тех времен и появился реальный «жидокомиссар» в кожаной форме автомобильных войск во главе продотряда, который или под расписки или за «сидор» обезцененных рублёв изымал хлебные «излишки» и скотину с живностью. Кстати, хочется напомнить, что термину «комиссар» более тысячи лет, в своей первооснове (греческий яз.) это монастырская должность, что-то вроде заместителя игумена по снабжению продовольствием (м(и)ус — пузо, комис — общее пузо, ар- и земля, и руководитель).

В царской России в период наступления «чрезвычайных обстоятельств», как правило голода, создавалась «ЧК» — Чрезвычайная комиссия с институтом разъездных (жидо)комиссаров, и вводилось «чрезвычайное положение».

Например, тот же А.С. Пушкин, когда его задвинули в Крым, служил у Воронцова «жидокомиссаром». (И ездил в кожанке с маузером на мотоцикле.) Тогда произошло трагическое событие — нашествие саранчи, и А.С. Пушкин как натуральный негромасон и жидокомиссар написал Воронцову самый необычный, краткий, но исчерпывающий в мировой административной практике доклад: «Саранча летела и летела. Села. Всё съела и улетела».

Неужели никого не заинтересовало происхождение термина «красный комиссар»? Ведь если уточняется цвет, то это делается только для того, чтобы избежать путаницы. ЧК, например, была прежде всего у Деникина и Петлюры сотоварищи.

В дополнение к предыдущему вспомним телеграмму председателя Госдумы (Вестник Временного правительства, 1/46) и Временного комитета членов Госдумы от 2 марта 1917 г. В ней говорилось об отречении государя императора. А вот в телеграмме от 27 марта 1917 г. Временный комитет в п. II отстраняет от управления страной весь состав Совета министров, а в п. III идет постановление Временного исполкома комитета Госдумы, где говорится: «Для заведывания отдельными министерствами назначены Особые Комиссары». Министерства очень быстро стали называть комиссариатами, и это прижилось до 1946 г.

Совет министров стал Советом Комиссаров, после октября добавили слово «народный», и Совмин стал Советом Народных Комиссаров. Министр стал наркомом, то есть народным комиссаром. Термин «чрезвычайная комиссия», или «чрезвычайка», был привычен именно для царской России, и, кстати, когда говорится, что такой-то стал жертвой ЧК, то не о деникинской или колчаковской ЧК идёт речь? Ведь как раз белые сохранили всю терминологию. У красных эти названия приживались со скрипом. Это только в киношках невежественных гнойных лгунов типа Михалкова с Ростоцкими термин комиссар вроде бы однозначно обозначает «красных». А в Гражданку надо было тут же уточнить цвет, а то и в рыло (в лучшем случае) получишь.

Телеграмма № 4: «Приказ об образовании местных Продкомов — Продовольственных Комитетов и “Особой Комиссии” (позже — комиссариат. — А.К.) для общего руководства продовольственным делом государства». После весь этот клубок острейших проблем плавно перейдет в бардак Гражданки, и все это, включая «комиссаров в кожаных тужурках», разная сволочь от Херста до Солженицына и академика Лихачева повесит «на шею красных».