Миф о рождении героя полностью

который в корзине приносит их родителям. На этом представлении строится фабула с животными, подчеркивая сходство рождения человека и животного.

Введение данного мотива можно объяснить и с точки зрения пародии, если предположить, что ребенок принимает историю об аисте, симулируя незнание, и не без иронии развивает тему: если меня принесло животное, то оно могло и вскормить меня* Однако в конечном итоге, если расщепление проследить назад, это оказывается способом отделить того, кто вынашивает ребенка, от того, кто его вскармливает, — в действительности отвечающее стремлению полностью устранить физическую мать, заменив ее на животное или на постороннюю кормилицу, — и не выражает ничего иного, кроме факта: женщина, вскормившая меня, является моей матерью. Это утверждение прямо символизируется в легенде о Моисее, ретрогрессивный характер которой мы уже рассматривали; ибо именно ту женщину, что является его собственной матерью, выбирают его кормилицей (как и в мифе о Геракле и в египетско-финикийском мифе об Осирисе-Адонисе, где Осирис, заключенный в сундук, плывет вниз по реке до Финикии, где его в конце концов под именем Адонис находит Исида, которую царица Астарта взяла кормилицей для своего собственного сына"

Здесь мы можем лишь коротко упомянуть о других мотивах, которые, вероятно, не так тесно связаны с мифом в целом. Такие мотивы включают: разыгрывание из себя дурака, что в сказках о животных предполагается в качестве общей детской позиции по отношению ко взрослым; или же физические недостатки некоторых героев (Зал, Эдип, Гефест), которые,

обширный вклад автора в разработку мотивов и интерпретацию сказания о Лоэнгрине.

См. также работы Фрейда Детские сексуальные теории и Анализ фобий пятилетнего мальчика (Jahrbuch f.Psychoanalyse u. Psychopa-tologie, Vol.l, 1900).

Узенер (Usener: Stoff des griechischen Epos, S.53) утверждает, что содержание греческих поэм свидетельствует, что спор между ранними и поздними греческими героическими сказаниями относительно матери бога разрешался по такой схеме, что мать в общераспространенном греческом мифе признавалась как таковая, в то время как мать из местного предания понижалась до положения кормилицы. Поэтому здесь можно, не колеблясь, принимать в качестве матери не только кормилицу бога Ареса.