Венчание Радужневицкого подходило к концу. Византийское сверкание внутренних пространств собора Святого Марка – словно шквалы золотой чешуи, словно легионы золотых рыбок, каждая из которых пела пронзительным голоском «Что тебе надобно, старче?». Греческий священник, заплаканный старец в духе Эль Греко, совершал обряд.
Радужневицкий стоял перед аналоем в сером английском дождевике, горло его вроде бы охватывал длинный шарф грубой вязки. Кажется, он был простужен. Во всяком случае, то и дело подносил к лицу белый платок. Возможно, сморкался. Или скрывал таким образом растроганность. Его невесты тоже переоделись во всем дорожное: серые юбки до колен, высокие кожаные краги, макинтоши с большими карманами, брезентовые рюкзачки.
Сразу после венчания новобрачные собирались отправиться в кругосветное путешествие. Этим и объяснялись их дорожные одеяния.
Собор был пуст в этот час – все гости остались в палаццо. Только священник и трое венчающихся находились в соборе. Еще у выхода сидел один – грязный мужчина в задубевшем летнем пальто. Типичный fratellino, братишка свалок, ночлежных домов и церковных дворов. Со странной улыбкой, счастливой, можно сказать, улыбкой, он смотрел на небо с низкими и неровными облаками, на лагуну. В общем-то, легко узнавался в нем «блаженный» – из тех редкостных попрошаек, которым можно доверить шкатулку с семейными драгоценностями – они вернут ее в целости и сохранности, попросив за хранение сольдо.
Обряд закончился. Радужневицкий взял невест за руки, и они вышли на паперть.
– Удачная была мысль: венчаться в Венеции, – произнес жених по-русски, жадно вдыхая венецианский ветер – полуморской, полуболотный, свистящий одновременно о свежих просторах и о ряске в крошечных заводях.
– Здесь так красиво. Дух захватывает, – сказала одна новобрачная, натягивая перчатки. – Нет, наверное, более прекрасного места на свете. Ну вот и повод, чтобы уехать отсюда.
– В кругосветное, в кругосветное! – весело воскликнул жених. – Нас ожидает все! Воздадим должное Земному Шару – это достойный старикан!
– А мне кажется, он младенец! Baby, – усмехнулась другая невеста.
– А вот и наш катер! – жених указал на лагуну концом трости. – Давайте отправимся к морю.
Они быстро пошли к пристани, зачем-то прихватив с собой нищего, что сидел у входа.
Вскоре эти четверо оказались на Лидо, на полоске земли, отделяющей венецианскую лагуну от открытого моря. Они стояли на пустом пляже, лицом к морю, спиной к пустым и роскошным отелям.
– Видите? Дельфины, – произнесла одна из девочек, указывая на море. Действительно, там, где на море лежало длинное солнечное пятно, резвилась и прыгала стая дельфинов.
– Раньше я их здесь не видела, – сказала другая девочка. – Но вот люди убрались отсюда, и дельфины сразу появились.
– А я думала, они любят людей, – сказала Элли. – Им нравится играть с ними. Они общительные.
– Ну, вот мы и составим им компанию! – воскликнул Джерри весело. – А они нам. Отпразднуем нашу свадьбу в лучшем обществе! Мы, правда, не люди, но им что люди, что боги – все едино.
Он стал сбрасывать с себя одежду. Девочки последовали его примеру. Радужневицкий и девочки быстро разделись, вошли в море и поплыли по направлению к дельфинам. Радужневицкий держал над водой бутылку шампанского.
Дунаеву отчего-то стало лень раздеваться, и он поплыл за ними прямо в одежде. Его переполняла радостная мощь – ни пыльник, ни бинокль, ни тяжелые сапоги не мешали наслаждению, которое он получал от купания. Даже если бы на нем висели чугунные вериги – и это не уменьшило бы счастья. Соленые волны весело били его по щекам, он хохотал. Вскоре вокруг них уже ныряли и прыгали блестящие тела дельфинов. Смех богов и тонкий дельфиний скрежет, величественный плеск моря… Четверо купающихся оседлали четырех дельфинов и с хохотом понеслись на них в открытое море, прочь от земли.
