МИФы полностью

— Похоже, что мы сняли заклятие Жвачника, — заметил я.

— Это точно! — откликнулась Танда и, показав на лопату, добавила: — Парни в белых одеждах побросали свои инструменты. И ушли, оставив ворота за́мка открытыми.

Она была совершенно права, и, кроме того, я заметил, что золотая отделка ворот исчезла, так же как и золотая кайма вдоль стен.

Внимательно оглядевшись по сторонам, я не заметил никаких признаков золота. Заклинание Танды высосало драгоценный металл со всей округи.

Мы прошли по травке в направлении догорающей туши и остановились футах в двадцати от нее: дальше идти не позволила вонь. Это была корова-вампир, но теперь все ее четыре копыта смотрели в небо, а шкура сгорела полностью.

Создавалось впечатление, что ее всю мгновенно охватило пламя и она скончалась на месте, не успев даже вернуть себе облик вампира.

— Как жаль, — заметил Ааз.

— Ты это о чем? — изумился я. — Ведь перед нами дохлый вампир.

— Вампира мне не жаль, — покачал головой мой наставник. — Жаль, что пропадает столько прекрасной говядины. В последнее время хорошо прожаренные бифштексы перестали пользоваться среди гурманов популярностью. Что скажет на это шеф-повар? — спросил он у меня с улыбкой.

— Пройдет много лет, прежде чем я прикоснусь к любому бифштексу, как хорошо прожаренному, так и с кровью, — ответил я.

Мы смертельно устали и, несмотря на то что возвращались победителями, едва доплелись до библиотеки, где оставили Харольда и Гленду. Я и раньше замечал, что работа с энергетическими полями и силовыми линиями отнимает силы. Это становится заметно после того, как все магические действия заканчиваются.

Войдя в помещение, я первым делом увидел, что Харольд развязал Гленду и она сидит напротив него на единственном стуле.

Кроме того, я увидел, что наш хозяин держится более уверенно, чем раньше.

— Входите, входите, друзья мои! — произнес он, улыбаясь от уха до уха. — Сдается мне, что настало время для поздравлений. Все указывает на то, что вам удалось положить конец заклятию графа Жвачника.

— В нашей повестке дня должны быть не только поздравления, — мрачно сказал Ааз, скрестив на груди руки. — Прежде всего мы хотели бы услышать от вас кое-какие объяснения. Той сказки, которую вы нам рассказали, для нас недостаточно.

— Охотно, — ответил Харольд, широким жестом предлагая нам занять антикварные кресла. — Насколько я догадываюсь, вы уже смогли заметить, что мой рассказ не совсем полон.

— Я бы выразилась несколько иначе, — сказала Танда. — В вашем повествовании концы с концами не сходятся.

— Совершенно верно, — радостно согласился Харольд. — Разъясняя ситуацию, некоторые несущественные моменты я опустил и ряд мелких деталей слегка исказил.

— Почему бы вам сейчас не восполнить эти пробелы? — сурово проговорил Ааз. — А мы уж сами как-нибудь определим, насколько существенны пропущенные вами моменты и как сильно вы исказили детали.

— Хорошо. Для вас все, возможно, станет яснее, если я скажу вам, что меня зовут вовсе не Харольд. Я не кто иной, как сам граф Жвачник.

— Вампир?! — воскликнул я, не в силах скрыть охвативший меня ужас.

— Да, я — граф, — ответил Харольд/Жвачник. — Но уже не вампир. И в этом, пожалуй, заключена самая суть дилеммы, с которой я столкнулся. Возможно, вы помните ту часть моей истории, в которой я говорил о моей наставнице Лейле. Так вот, она своим искусством смогла помочь мне подавить инстинкты вампира и привила любовь к нормальному человеческому образу жизни. Однако следует признаться (уверен, что вы меня поймете), для практикующего мага нормальной жизни в обычном понимании быть не может.

Я хотел было заявить, что целиком и полностью поддерживаю последнее замечание графа, но воздержался, поскольку Жвачник продолжал свой рассказ:

— Мы вернулись в это измерение, чтобы обратить моих бывших сотоварищей-вампиров в обычных людей и тем самым позволить всем обитателям измерения жить без страха, как братья. Однако, к моему величайшему сожалению, остальные вампиры не поддержали мои гуманистические взгляды и не пожелали отказаться от роли хозяев и правителей. После этого я предпринял попытку поднять людей на борьбу, но результат схватки оказался для меня плачевным. Моя наставница погибла, а я оказался в заточении. Подавил восстание не кто иной, как Убальд. Во всем остальном мой рассказ был совершенно правдив.

— Но почему вы не рассказали все это сразу? — спросила Танда. — Мы бы охотно вступили в борьбу за правое дело.

— Возможно, — печально кивнул Жвачник. — Но опыт всей моей жизни говорит о том, что люди охотнее оказывают помощь своим ближним, руководствуясь алчностью, а не высокими побуждениями. Особенно справедливо это утверждение, когда речь идет об оказании помощи вампиру или обращенному в человека вампиру.

— Именно, — вмешался Ааз, — и насколько мне помнится, мы слышали от вас упоминание о вознаграждении.