Любители лучной охоты обменялись взглядами, в которых можно было заметить тревогу. Хотя все они исправно платили текущие налоги, чтобы избежать наказания и роста процентов, они уже давно привыкли полагаться на лень, с которой государство относилось к сбору задолженностей. У каждого из них накопился изрядный должок, и требование погасить всю сумму немедленно грозило им катастрофой.
— Ну хорошо, — произнес рыжеволосый любитель охоты, привалившийся спиной к дереву. Он был неимоверно тощ, но всегда держался с таким достоинством, что никому не приходило в голову видеть в нем Рыжего. — Ну и что же мы можем в связи с этим сделать?
Прежде чем что-то сказать, Робб покрутил головой, словно предполагая, что из-за ближайшего дерева за ними следит шпик или солдат.
— У меня есть план, — сказал он, понижая голос. — Мы могли бы заплатить налог, как добропорядочные граждане, а потом, когда они уйдут, напасть и отнять деньги.
— Но это же будет нарушением закона, — сказал рыжеволосый. — Если нас уличат, всю мою юридическую практику (не обижайся, Джон) можно сливать в сортир… Платить налоги мне нравится не больше, чем остальным, но, несмотря на это, в качестве громилы я себя не вижу.
— Не напрягай меня своей юриспруденцией, Уилл, и не вешай на меня ярлык громилы. В худшем случае нас объявят вне закона. Но если на то пошло, мы уже давно нарушаем закон. Как ты расцениваешь то, что мы регулярно вторгаемся в Королевский заказник?
— Да всем на это плевать, — ответил Уилл. — Родрик никогда не увлекался охотой так, как его отец. А Цикута настолько занята расширением границ королевства, что у нее нет времени обращать внимание на мелкие преступления. Но если мы начнем грабить сборщиков налогов, кому-то это может сильно не понравиться.
— И кроме того, сколько воды утекло с тех пор, когда кто-то из нас подстрелил хоть какую-нибудь дичь во время этих вылазок… — пробормотал Таккер.
— Даже если бы мы этого и сильно захотели, все едино не смогли бы попасть, — поддержал приятеля Джон.
Хоть они и объявили себя клубом любителей лучной охоты, вся компания без единого исключения была совершенно беспомощна в обращении с луком и стрелами.
— Что еще, Робби?
В первый раз подал голос Алли. Этот снимающий комнату в доме Джона парень слыл местным шутом и полноправным членом клуба не являлся, а приятели держали его при себе просто так, для смеха.
— А тебе что — мало? — невинно поинтересовался Робб.
— Брось, Робб, — сказал Алли. — Перестань шутить над шутником. Я слишком хорошо тебя знаю. Налоги и долги по ним, конечно, проблема, и с этим все согласны. Но насколько я понимаю, ты припрятал в рукаве еще кое-что. Нечто такое, что тебя по-настоящему гложет. И эта тревога так сильна, что ты готов выступить против армии — пусть даже не всей, а отдельных отрядов. Однако она не настолько убедительна, чтобы ты мог навязать ее нам.
Все взоры обратились на Робба.
— Ну ладно, — вздохнул он. — Я слышал, что, помимо всего прочего, Скив подумывает покончить с Королевским охотничьим заказником. Кто-то предложил ему (для пополнения бюджета) разрешить лесозаготовительным компаниям вырубить деревья, а освободившиеся земли продать под застройку.
— От кого ты это услышал?
— От моей племянницы Мариан, приходящей горничной в за́мке.
— Горничная? По имени Мариан? — задумчиво протянул Джон.
— И не думай, Джонни, — отмахнулся Робб. — Она работает в школе, а в за́мке на наши заморочки у нее просто нет времени.
— По-моему, я опять что-то не уловил, — сказал Уилл. — Но поскольку мы, ежели честно, никогда не охотимся, то какое нам дело до уничтожения заказника?
— Пораскинь-ка мозгами. Да и вы все подумайте. Заказник и наша страсть к охоте — единственный повод раз в год сбежать из дома. Если заказника не станет, не станет и предлога скрыться. Скажите, кто из вас готов проводить отпуск в семье?
Над поляной повисло раздумчивое молчание. Всех этих очень разных людей объединяло одно: они были женаты. Браки, естественно, были весьма счастливые, но кто сказал, что мужья способны купаться в счастье без перерыва и отдыха?
— Итак, Робб, — нарушил молчание Таккер, — поделись с нами своим планом.
Чтобы найти рассадник мятежей и революций, непременно следует заглянуть в учреждения, дающие молодой поросли высшее образование. Свирепый идеализм, не укрощенный необходимостью зарабатывать на хлеб насущный, — благодатная почва для вскармливания целых гуртов зеленой молодежи обоего пола, точно знающей, как следует управлять миром лучше, чем действующие правители.
Однако было подмечено, что изменение политической атмосферы в подобных заведениях носит цикличный характер: маятник раскачивается от радикализма к консерватизму, а затем снова назад к радикализму. В то время, о котором идет речь, высшие учебные заведения находились в консервативной фазе, и лишь одна группа недоумков вписывалась в нужное нам уравнение.
