Керди махнула рукой и побежала назад в контору. Чужие? В за́мке тоже было нарушение защитного поля. И хотя Монишон отрицает, что с ним было что-то не так, не могло же оно само по себе ходить на прогулку. Скорее всего это те же нарушители. Кому еще придет в голову захотеть осматривать фабрику, полную салфеток?
— Эта секция закрыта! Не пускайте сюда никого, кроме меня! Понятно?
— Воспользуйтесь левитацией, мастер Скив, — озабоченно прошептал Зол. — Я никогда не видел вас таким взволнованным.
Пришлось последовать его совету. Я держал в дрожащих руках поднос с набором прелестных салфеток, связанных крючком, которые производили на фабрике. Волна магии подняла его в воздух и перенесла на стол, где было свободное место.
— Простите, — извинился я. — Просто на минутку мне вспомнилось детство. У моих бабушек и маминых сестер всегда были подобные вещи. Они заставляли меня носить подносы с посудой для чая, чтобы показать, какой я хороший мальчик, а потом жутко кричали на меня, если что-то разбивалось.
— Ничего плохого в том, что они стремились привить вам стандарты, по которым им хотелось, чтобы вы жили, — назидательным тоном заявил Зол. — Но никогда нельзя преувеличивать физические способности человека, которого учишь.
— Они меня очень любили и считали, что правильно поступают, — попытался я выступить в их защиту.
Но, честно говоря, думал я не о своих родственниках, а об Аазе — моем друге, учителе и партнере.
Он никогда не заставлял меня делать то, что было выше моих способностей, хотя в тот момент мне казалось, что это не так. Ааз пытался меня отговорить от этой миссии, но я проигнорировал его совет. Знал ли он, насколько я сейчас перенапрягался? Будем надеяться, что нет. Как выяснилось, я очень скучал по нему и одновременно боялся следующей встречи.
После недолгих уговоров Паррано провел нас через мастерские. Вид тысячи вухян, занимающихся вышивкой, едва не заставил меня сбежать на Пент. Зрелище было завораживающее. Руки с иголками поднимались и опускались, поднимались и опускались в едином монотонном движении. Тишина была такая, что если бы кто-то уронил иголку, наверное, звук был бы слышен.
И это основная статья экономики Вуха? Если бы я не знал, что у извергинь есть еще какие-то цели, можно было подумать, что они надеялись таким абсурдным способом улучшить жизнь тысяч семей, не говоря уже о своем доходе.
Ряды рабочих вышивали или прогоняли через станки ткань, складывая кипы белых, розовых, кремовых и желтых чайных полотенец. Не думаю, что так много чая сервируется во всех измерениях, вместе взятых.
Мы заглянули в каждую дверь и под каждый станок — Венсли нигде не было. Многие люди знали его, но со времени революции никто не видел. Почти все считали, что он мертв, но мне не хотелось в это верить.
Некоторые из товаров, производимых на фабрике, были выставлены на продажу в кафетерии. Банни и Тананда с удовольствием рассматривали их, пока мы с Золом слегка перекусили. Сидя за столом вместе с множеством вухян, я пытался втянуть их в разговор.
— Чем вы занимаетесь? — спрашивал я в сорок третий раз, уже не надеясь получить интересующий меня ответ.
— Плету кружева для скатертей, — улыбнулась маленькая седая женщина.
Ее руки задвигались, словно перебирая коклюшки. Я всегда обращал внимание на то, как, отвечая на вопрос о работе, люди в дополнение к словам всегда пытаются изобразить процесс руками. Глаза женщины блеснули.
— Похоже, вы хотите приобрести красивую скатерть. Поищите мое имя на этикетке и будьте уверены, что купили товар самого высокого качества.
— Спасибо, — поблагодарил я ее, улыбнувшись и стараясь выглядеть заинтересованным, хотя кружевная скатерть мне нужна, как растворимый в воде носовой платок.
— А вы? — обратился я к мужчине с туповатым лицом, довольно пузатому.
Тот вздрогнул, как будто я отвлек его от важных размышлений.
— Что?
— Что вы здесь делаете? — переспросил я.
— Украшаю чайные полотенца, — монотонно ответил вухянин. — Вышиваю ромашки и нарциссы. Мне нравится желтый цвет.
Его руки стали проделывать движения, имитирующие рабочий процесс. Я не мог оторвать от них взгляда. Вместо движения, повторяющего путь иглы, он, казалось, складывает друг на друга какие-то предметы, просовывает деталь, похожую на карандаш, чтобы их скрепить. Потом обе руки потянулись влево и перенесли невидимый цилиндр, который мужчина надел поверх деталей, скрепил все болтами и дважды ударил по невидимому поршню ладонью.
— Что это за полотенце? — спросил я Зола.
— Мне нравится красный цвет, — механически произнес сидящий рядом вухянин. — У меня хорошо получаются лилии и лаванда.
Движения его точь-в-точь повторяли процесс, который продемонстрировал предыдущий рабочий.
— Знаете, мастер Скив, — задумчиво проговорил Зол, — такого я раньше не видел.
— А я вышиваю розы, — начал третий вухянин.
— А у меня хорошо получаются листья.
