Духи водной стихии, хозяева рыб и морских животных —
Духи-хозяева воды, земли и тайги обычно помогали человеку в его промысле, посылали добычу и улов, но если люди нарушали законы тайги и моря, недостаточно бережно относились к природе, то удача их покидала и не возвращалась, пока они не осозна́ют свою вину и не попросят прощения у покровителей стихий.
Отправляясь на промысел, охотники и рыболовы брали с собой вырезанные из дерева изображения различных духов. Кроме того, воплощением духов считались часто упоминаемые в сказках и мифологических рассказах «стружки» — ритуальные палочки, с которых при помощи специального ножа состругивались тонкие полоски древесины, закручивающиеся по спирали и свисающие в виде пучка. Использование таких стружек было очень разнообразным: с их помощью общались с духами, они могли служить оберегом, способствовать исцелению болезней и т. д.
Особый разряд мифологических персонажей у тунгусо-маньчжуров составляли духи — помощники шаманов. В 1926 году сточетырехлетняя нанайская шаманка Инка по просьбе этнографа Иосифа Ивановича Козьминского нарисовала своих помощников. Среди них дух в образе тигра — муж шаманки и их тигрята, «волосатый дух, высасывающий болезнь», «трехсаженная собака» и др.
Шаманское дерево. По рисунку нанайской шаманки. 1954 г.
Кроме того, Инка выполнила чрезвычайно интересный рисунок священного «шаманского дерева». Его корни символизируют подземный мир, ствол — мир земной, ветви — мир небесный. Корни на рисунке представлены в виде змей, по стволу и ветвям поднимаются вверх лягушки. Считалось, что шаман совершает свои мистические путешествия по трем мирам верхом на различных животных, часто на лягушках. Их изображениями обычно украшались шаманские костюмы. Листья на священном дереве Инка представила в виде бронзовых зеркал и бубенчиков — также важных атрибутов шаманских ритуалов. В зеркале шаман видел истинные побуждения людей, а в бубенчиках помещались его духи-покровители.
У тунгусо-маньчжуров был широко распространен культ медведя и тигра. В них видели воплощение хозяев тайги и одновременно считали их родственниками человека. Многие тунгусо-маньчжурские роды вели свое происхождение от этих могучих зверей. Один из самых распространенных мифологических рассказов, существующий в самых разных вариантах, повествует о девушке, ставшей женой медведя или тигра, и об охотнике, которого выбрала себе в мужья медведица или тигрица.
Как и все охотничьи народы, тунгусо-маньчжуры верили, что убитый на охоте зверь не умирает, а «приходит» к людям, чтобы их накормить, поэтому в его честь нужно совершить особые благодарственные обряды, которые обеспечат убитому животному возрождение.
Комплекс таких ритуалов представлял собой специальный медвежий праздник — сложное, четко разработанное действо, направленное на то, чтобы возродившаяся душа медведя отправилась к хозяину тайги, рассказала, с какой благодарностью и почетом приняли ее люди, и хозяин тайги даровал бы людям охотничью удачу.
У тунгусо-маньчжурских народов был распространен и другой вариант медвежьего праздника, в котором практиковалось ритуальное убийство специально выращенного в неволе медведя. Этнографы особо отмечали, что медведь в данном случае представлял собой не жертву, а посланца, который должен рассказать хозяину тайги, как заботились о нем люди, и тем самым привлечь к ним милость владыки.
Многие мифологические рассказы посвящены истории возникновения этого праздника: обычно в них медведь, убитый охотником в изначальные времена, умирая, дает указания, что нужно сделать для его возрождения.
Особые отношения, согласно представлениям тунгусо-маньчжурских народов, связывают человека и тигра. Известно немало мифологических рассказов и быличек о взаимопомощи: человек помог тигру — вынул занозу из его лапы, спас от змея, а тот в благодарность обеспечил ему удачу.
Надо отметить, что тунгусо-маньчжуры никогда не охотились на тигра и верили, что это животное не нападает на человека. Если такое все-таки происходило, то считалось, что облик благородного зверя принял злой дух
